26.08.2020

Юлия Галямина: Если общество не так массово защищает Навального, то кого оно вообще будет защищать

Юлия Галямина – российский политик, муниципальный депутат Тимирязевского района Москвы. В конце июля 2020 года на Галямину было заведено уголовное дело по статье о неоднократном нарушении правил проведения митингов, которая известна как «дадинская статья». Сейчас Юлия находится под подпиской о невыезде, а если ее признают виновной, это исключит для нее возможность участия в выборах.

Юлия Галямина. Из личного архива

«Расследование отравления Алексея Навального будет зависеть от активности общества»

Какова причина отравления Алексея Навального?

Я этого не знаю, но можно предположить, что хотели запугать оппозиционную часть общества и вывести Алексея надолго из игры.

Что стало поводом для отравления Алексея? Он занимался и выборами, и многочисленными антикоррупционными расследованиями. Или один конкретный повод не стоит искать?

Влезать в голову тех, кто травил, я не умею. В целом обстановка такая, что авторитарный режим чувствует себя очень неуверенно. В их картине мира все обязательно кем-то организуется, поэтому надо исключить тех, кто организует.

Кто стоит за этим отравлением?

Это либо государство и спецслужбы, либо какие-то частные силовые структуры, которые у нас тоже существуют. Кто именно это осуществил и по чьему приказу мы пока не можем знать.

Мы это можем никогда не узнать…

Со временем мы узнаем все. Я знаю историю, когда в 2015 году в церкви в Переславле-Залесском при реставрации нашли имена убийц Андрея Боголюбского (Великий князь Андрей Боголюбский был убит в 1174 г. – прим. ЖН). Прошло много веков, но когда-то все становится явным. Вопрос – когда.

Статья в «Проекте», которая описывает масштабы и методы борьбы власти с Алексеем Навальным, называется «Враг номер один». Считаете ли вы Навального врагом Путина номер один?

Судя по тому, как ведет себя Путин, скорее всего он воспринимает Навального как своего врага. С одной стороны, он не называет его по имени, а это значит, что он его боится. Это вполне мистическое отношение. С другой стороны, ресурсы спецслужб, которые бросаются на борьбу с ним, говорят о том, что он воспринимается как человек, который это все замутил. И все, что происходит, с точки зрения властей, – это не результат недовольства общества государством, а следствие того, что кто-то это все организует. Это абсолютно ложный конспирологический взгляд. Они все не отличаются хорошим гуманитарным образованием и у них мифологический взгляд на жизнь.

Будет ли отравление Навального расследовано в России? Пока власти отказываются возбуждать уголовное дело по этому факту.

Будет оно или не будет, во многом зависит от общественного мнения. То, что не делается ничего даже формально, противоречит всем представлением о том, что такое правоохранительные органы и право. Если расследования не будет, мы не удивимся, но мы должны добиваться, чтобы оно было.

Как можно надавить на следственные органы?

Есть формальные возможности: подача жалоб в различные органы. Но это возможности, которыми власть может либо воспользоваться, либо нет. Чтобы заставить власть начать расследование, нужна активная позиция общества. Отписаться и подписать петицию мало. Сейчас идет деградация всех институтов и в этой ситуации в безопасности не находится никто. У общества должен возникнуть инстинкт самосохранения.

Будет ли значимая реакция общества на отравление Навального, потому что сейчас консолидированной жесткой позиции не видно?

Сейчас ощущение, что нет, к сожалению. У меня тоже складывается такое впечатление, так как многие люди начинают сомневаться, но я считаю, что это все связано с нежеланием принять правду. Когда ты думаешь, что он просто сам отравился, жить становится намного легче. Это происходит не потому, что люди не любят Навального, или любят Путина, или необъективно оценивают реальность, а потому, что это очень страшно. Страшное мозг не желает принимать и он придумывает версии, которые делают это страшное не таким страшным. Очень важна роль лидеров и мы все смотрим на соратников Алексея. Я не хочу что-то делать поперек их воли, потому что они решают, что сейчас важнее. Не хочется навредить, сейчас все-таки главное – здоровье, а не следствие. Кроме того, я сильно ограничена в своей дееспособности (из-за уголовного дела по статье о неоднократном нарушении проведения митингов – прим. ЖН). Если я выйду на пикет, я тут же окажусь в СИЗО. Из СИЗО я смогу сделать гораздо меньше, чем когда я под подпиской о невыезде.

Отсутствие жесткой реакции ряда лидеров общественного мнения в России вызвано исключительно страхом?

Это вызвано не только страхом. Многие думают, что с ними и их ближайшими родственниками ничего не случится, потому что они не нарываются, а Навальный нарывался. Если Навального не так массово защищает общество, то кого оно вообще будет защищать. Получается, что другой гражданин – пыль под ногами майора. В этом сквозит обреченность и общество само в нее погружается. Люди с удовольствием принимают навязанную им обреченность, ведь она не требует от тебя ни мужества, ни траты времени, ни преодоления страха. Несопротивление – очень удобная позиция. Может они не боятся даже, а ленятся. Но никакой обреченности нет и в каждый момент все можно изменить, но для этого нужно прилагать усилия, вкладывать ресурсы и быть упорным.

Юлия Галямина. Из личного архива

«Я могу быть счастливой, если я помогаю комуто»

Как вы оцениваете роль Навального в российской оппозиции?

Это существенная роль. Он сейчас находится в больнице, поэтому я не хочу высказывать никаких критических соображений. Я их всегда высказывала и совершенно этого не боюсь, но при этом я очень уважительно отношусь к Алексею. Я скажу только о позитивном. Он первым предложил альтернативную картину мира и это позволило многим людям понять, в какую сторону голову поворачивать. Он начал заниматься выборами, «Умное голосование» – это важно, потому что оно привлекает внимание к выборам как к таковым и оживляет этот институт. Все 2000-е к этому институту было мало внимания со стороны общества и оппозиции. Сейчас мы видим серьезный интерес к выборам, это политизирует общество и меняет его уровень ответственности перед собой и перед страной. И, конечно, у него огромные медиа достижения, которых нет ни у кого другого, и это ресурс, который позволяет ему продвигать альтернативную картину мира.

Ваша деятельность сопряжена с очень большими рисками. У вас уже было три административных ареста и сейчас против вас заведено уголовное дело.Ради какой цели вы продолжаете заниматься этой очень опасной работой с не очень понятными перспективами?

Я не формулирую в терминах цели, потому что это всегда заканчивается разочарованием и фрустрацией. Не всякая цель достижима. Для меня это образ жизни. Не в том смысле, что мне нравится адреналин, опасность и так далее. Это не так. Я довольно семейный человек, люблю отдых, люблю свою семью, но я понимаю, что не могу просто что-то не делать. И в какой-то момент я поняла, что только я это могу делать, никто другой за меня это не сделает.

Ни одного человека в России больше не существует, который может делать ту работу, которую делаете сейчас вы?

Конечно, существуют, но я могу быть счастливой, только если делаю эту работу. Я могу быть счастливой, только если помогаю кому-то, например, избираться в местные органы власти. Сейчас мы делаем проект «Живая политика», который должен помочь ребятам стать местными депутатами.

13-го сентября будет единый день голосования. Вы недавно запустили проект «Живая политика» и я увидела там каталог имен, но не поняла его суть. В чем задача этого проекта?

Я хочу, чтобы москвичи помогли регионам выбрать себе нормальных депутатов. В Москве и в Питере выбрали много депутатов, и было бы здорово, если бы москвичи помогли другим избраться.

А как этот проект сочетается с «Умным голосованием»?

Формально не сочетается, а по смыслу отлично сочетается. «Умное голосование» – это для избирателей. У них (команды Алексея Навального – прим. ЖН) есть какие-то свои алгоритмы, технологии, я в это не вмешиваюсь, но я знаю там конкретных людей, которым во время кампании нужна помощь. Даже если они не победят, это неважно, я свои первые две избирательные кампании тоже проиграла. Я понимаю, что все люди, которые сейчас баллотируются, имеют очень серьезную внутреннюю силу. И они баллотируются от оппозиции, именно чтобы менять свой город, свой поселок, чтобы улучшать жизнь людей.