06.08.2019

Полугодовой обзор политических репрессий в России

Динамика репрессивной политики РФ в первой половине 2019 года в целом не дает никаких оснований для оптимизма — политические преследования не только не смягчаются, но напротив, становятся все более масштабными и систематическими. Ниже можно найти подобную аналитическую сводку методов политических репрессий за период 1 января 2019 г. – 30 июня 2019 г. с примерами.

Основные принципы работы с информацией о политических преследованиях

В последние годы оппозиционными и правозащитными организациями был создан ряд Интернет-ресурсов, достаточно эффективно отслеживающих случаи политических преследований. Немаловажную роль в распространении соответствующей информации играют также социальные сети и мессенджеры и, конечно же, личные контакты в оппозиционной среде. Кроме того, сохраняется еще ряд СМИ, как электронных, так и печатных, которые освещают эту тему. Однако размах политических репрессий в современной РФ столь велик, что всех этих медийных мощностей недостаточно для того, чтобы отслеживать все случаи правонарушений, имеющих политическую составляющую.

Кроме того, для выяснения наличия этой составляющей в каждом отдельном случае, в идеале, необходимо проведение хотя бы самой общей проверки достоверности и самой простой юридической экспертизы. Что и вовсе невозможно технически.

В силу этого, при осуществлении мониторинга политических репрессий в период с января по июнь 2019 года мы столкнулись с двумя основными проблемами:

1) Крайне трудно, а подчас и невозможно, отследить все случаи политических преследований.

2) Регулярно возникают затруднения с оценкой достоверности тех или иных сообщений.

Кроме того, нередко сам по себе источник информации сомнений не вызывает, однако поступающие от него сообщения могут не содержать никакой, или почти никакой, конкретной информации, вследствие чего их невозможно включить в перечень политических преследований. Например, сообщения об преследованиях и убийствах геев в Чечне хотя и выглядят вполне реалистично, но, из-за отсутствия сведений о том, где конкретно и когда совершались эти преступления, из-за того, что часто неизвестны даже имена жертв, такие сообщения в настоящий обзор включались не всегда.

Помимо этого, не отражаются также те случаи, когда деяние хотя и может трактоваться как содержащее политическую составляющую, но является правонарушением по крайней мере в некоторых странах Европейского Союза. Примером такого рода является сожжение российского государственного флага в ночь на 14 января двумя жительницами Мордовии. Хотя эта акция и может рассматриваться как политическая или протестная, следует отметить, что в ряде стран ЕС (например, в Латвийской республике) за аналогичные действия предусматривается уголовное наказание.

Вследствие этого, мониторинги за январь – июнь могут не содержать отдельные случаи политических преследований, или же могут быть поставлены под сомнения некоторые упомянутые в них эпизоды. Однако в целом собранный объем информации позволяет выявить основные тенденции, виды и методы политических репрессий в РФ за период с января по июль 2019 года.

Виды политических репрессий

Опираясь на материалы мониторингов за предшествующее время, а также исходя из тех тенденций, которые наметились в первой половине 2019 года, мы предлагаем следующую классификацию политических репрессий в современной России (отметим, что по своей сути она повторяет советскую схему «указание из Центра – проработка на местах – инициатива снизу»):

1) Федеральная кампания. Политические репрессии инициируются федеральным руководством в отношении какой-то определенной политической, социальной или религиозной группы, с целью остановить ее развитие или уничтожить. В этом случае, региональные власти действуют максимально жестко и скоординировано. Примером таких кампаний были репрессии против сторонников Алексея Навального и Свидетелей Иеговы. В январе такая кампания развернулась также в отношении «Открытой России».

2) Федеральная кампания, обусловленная политической повесткой и особенностями конкретного региона. Протестная активность, которая проявляется в том или ином регионе, оказывается или слишком мощной, и местная власть с ней не справляется, или же оценивается «федеральным центром» как особо опасная, после чего репрессии уже начинают координироваться на всероссийском уровне и выходят за региональные рамки. Примерами такого рода в 2019 году стали Ингушетия и Крым. В первом случае, массовые протесты против пересмотра чечено-ингушской границы, по всей видимости, вызвали особую тревогу в Кремле. И к преследованиям подключились силовики соседних субъектов Федерации, а ингушских активистов начали преследовать по всей России. В случае Крыма, к репрессиям в отношении крымских татар и предполагаемых сторонников Хизб ут-Тахрир привлекались силовики из соседних регионов (Ростовская область). Можно предположить, что это объясняется особым вниманием властей ко всему, что происходит в Крыму, и их стремлением «зачистить» столь значимый в смысле политического имиджа регион от всякого, даже потенциального, сопротивления.

В целом, имеющаяся на сегодняшний информация позволяет нам утверждать, что преследования крымскотатарских и ингушских активистов осуществляются во всероссийском масштабе.

3) Политические репрессии в регионах, осуществляемые в рамках федеральной политической повестки. После того, как была создана юридическая база и соответствующие госорганы, отвечающие за борьбу с политическим противником, их работа продолжается «в штатном режиме». Однако, когда федеральное руководство не требует быстрых результатов в борьбе с конкретным «противником», многое начинает зависеть от позиции местных властей. Одна и та же деятельность в разных регионах может строго преследоваться или, наоборот, вовсе не наказываться. Примером репрессий такого рода, возможно, является ликвидация баптистской церкви в Севастополе 9 января 2019 года и приостановка работы баптистской семинарии в Москве на 60 дней. Эти действия в целом вписываются в общий тренд борьбы с «нелояльными» или «нежелательными» конфессиями, однако нет свидетельств о том, чтобы против баптистов была начата системная борьба во всероссийском масштабе.

4) Политические репрессии в регионах, обусловленные региональной политической повесткой. Наиболее яркими примерами этого являются преследования геев в Чечне, осуществляемые под знаменем насаждения «исламских ценностей». Также можно указать на дело Ольги Зиятдиновой, находящейся в СИЗО с апреля 2018 года, расследование дела которой было завершено 14 января с.г. Вероятной причиной преследований являются ее выступления против «принуждения» ее сына к изучению татарского языка. О. Зиятдинова, по сути, поддерживала курс федеральных властей в данном вопросе. Что же касается местной элиты, то она, будучи не в силах сопротивляться «центру», нуждается хотя бы в символической победе над «русификаторами», каковой и может стать расправа над 49-летней женщиной, явно более уязвимой, чем правительство РФ или администрация президента.

5) Политические репрессии, инициированные в интересах конкретных групп и влиятельных лиц в государственных структурах (или тесно с ними связанных). Сюда могут быть отнесены многие случаи преследования экологических активистов, а классическим вариантом является случай блогера Виктора Торопцева, задержанного 12 января в Амурске за публикацию видео похорон местного криминального авторитета, и впоследствии осужденного на 10 суток ареста.

Способы осуществления политических репрессий

1) Преследование в рамках политических статей уголовного и административного кодексов (фактически ставших таковыми благодаря «расширительному» толкованию и правоприменительной практике).

В этом случае, обычно используются следующие статьи уголовного кодекса РФ: 212.1 («неоднократные нарушения порядка проведения публичных мероприятий»), 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»), 282 («Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети “Интернет”»), 284.1 («Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности»). Или же соответствующие административные статьи: статьи 20.33 Кодекса административных правонарушений (осуществлении деятельности организации, признанной нежелательной), ч. 3 и 5 статьи 20.1 КоАП («неуважение к органам государственной власти»), 5 и 8 части ст. 20.2 КоАП («нарушение и повторное нарушение правил проведения акции»).

В качестве примеров, можно указать на арест в январе этого года Анастасии Шевченко по подозрению в осуществлении деятельности организации, признанной нежелательной на территории России (ст. 284.1 УК), дело Алексея Бахтина, дело Александра Поткина-Белова, обвиняемых по ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, совершенные с использованием интернета»), и т.д.

2) Фабрикация уголовных и административных дел. Вариантов очень много, от «неожиданно» обнаруженных наркотиков до «жалоб граждан» на одиночные пикеты. (Дело Артема Милушкина из Пскова, арестованного 18 января с.г., по делу о сбыте наркотиков в крупном размере (ч. 4 ст. 228.1 УК), или регулярные задержания участников «бессрочного протеста» в Санкт-Петербурге, и т.д.)

3) Эпизодическое или регулярное нарушение прав и свобод политических активистов, оказание давление на них с целью создать им затруднения в профессиональной сфере, личной жизни или в быту. Примеры – визит сотрудников полиции на работу в типографию к активисту движения «Весна» Михаилу Борисову 28 января, с целью найти «экстремистские плакаты», после чего М. Борисов был уволен. Или увольнение «по собственному желанию» 20 мая Алины Ивановой из НИИ стартовых комплексов им. В. П. Бармина, к которому ее вынудило после административного задержания руководство (с которым до того «побеседовали» представители ФСБ). Сюда же относятся многочисленные срывы конференций, собраний и встреч, срежессированные полицией и ФСБ (внезапные мнимые «задымления», немотивированные отказы в аренде после «бесед» с арендодателями, и т.п.).

4) Террор. Избиения, пытки, убийства, шантаж, осуществляемый с угрозой здоровью и жизни близких родственников, которых фактически берут в заложники. Примеры – «исчезновение» геев в Чеченской республике, отказ отпустить арестованную активистку «Открытой России» Анастасию Шевченко к тяжело больной дочери в Ростове-на-Дону, нападение на муниципального депутата Кирилла Чиркина в Москве, и т. д.

Основные тенденции в репрессивной политике властей РФ в первой половине 2019 года

В целом, ситуация в сфере взаимоотношений политического режима РФ и гражданского общества строится по следующей формуле: государство стремится подавить не только оппозиционную, но и любую «несанкционированную» гражданскую активность, а гражданское общество, протестные движения и активисты-диссиденты постоянно ищут те сферы и формы, в пределах которых проявление этой активности остается относительно безопасным. В результате, выступления, направленные непосредственного против политического руководства РФ (или же отдельных регионов) принимали форму немногочисленных или одиночных акций. И в то же время экологические и градозащитные протесты, а также протесты против тех или иных действий Русской Православной Церкви Московского Патриархата становятся все более массовыми.

Подобное положение вещей во многом сходно с тем, что наблюдалось в последние годы существования СССР, когда также мейнстримом стал экологический активизм и борьба за сохранение памятников истории и культуры. Можно предположить, что и сейчас, так же как и на закате существования Советского Союза, защита окружающей среды или борьба против точечной застройки и т.п. часто являются своего рода мимикрией политического протеста. Главное же отличие состоит в том, что в наши дни такие выступления нередко направлены также и против РПЦ МП, которая теперь воспринимается обществом как один из государственных институтов.

Со своей стороны, власти в РФ стремятся в первую очередь уничтожить те организации и движения, которые рассматриваются как однозначные враги режима или особо «вредные». При этом активность в вышеперечисленных формально неполитических сферах (экологические, градозащитные и условно антиклерикальные протесты) также подавляется, хотя и несколько менее жестоко. Это можно объяснить отчасти желанием оставить некоторое пространство для стравливания нарастающего в обществе недовольства, отчасти — пока еще не очень большим масштабом подобного рода выступлений.

Объективно, в настоящее время нарастают как протестные настроения в российском обществе, так и политические репрессии со стороны государства.

В первой половине 2019 года в репрессивной политике РФ можно выделить следующие конкретные цели и приоритеты:

  • Продолжение репрессивных кампаний, начатых ранее — против участников «бессрочного протеста», лиц, которых подозревают в связи с движением Вячеслава Мальцева (дело «Артподготовки», «Нового Величия» и т. п.), других оппозиционных активистов.
  • Были развернуты по крайней мере две всероссийские репрессивные кампании — против Свидетелей Иеговы и «Открытой России».
  • Среди политических преследований на региональном уровне особо следует выделить репрессии в Крыму (против крыскотатарских активистов, часто такие дела пересекаются с делами, связанными с Хизб ут-Тахрир), Ингушетии и Архангельской области (подавление экологических протестов).
  • Во всероссийском масштабе продолжается подавление любых оппозиционных и «нежелательных» общественных акций (митингов, пикетов, собраний, в том числе и в специально арендованных помещениях).
  • В 2019 году преследованиям стали подвергаться также отдельные представители так называемой системной оппозиции (Коммунистической партии РФ и др.). Как правило, это происходит в том случае, когда «системные» активисты поддерживают наиболее массовые и политически актуальные протестные выступления — например, акции экоактивистов.
  • Продолжаются и нарастают преследования «нежелательных» и «нетрадиционных» религиозных групп — Православной Церкви Украины (ПЦУ) в Крыму, баптистов, неопятидесятников, сайентологов, а также православных юрисдикций, не признающих РПЦ МП — Русской Православной Церкви заграницей (митрополита Агафангела (Пашковского)) и Российской Православной Автономной Церкви (РПАЦ).
  • Продолжается формирование законодательной базы для осуществления политических репрессий (приняты законы, карающие за «неуважение к власти» и распространение так называемых «фейковых новостей»).

Отдельные примеры репрессивной политики в РФ

Приведенный ниже перечень репрессивных действий ни в коем случае не является полным. Однако он позволяет составить представление о том, какими методами осуществляются политические преследования в РФ (подробнее см. в ежемесячных мониторингах с января по июнь):

В отношении сторонников «Открытой России»:

  • 17 января в Пскове сотрудники уголовного розыска задержали координатора движения «Открытая Россия» Лию Милушкину и ее мужа Артема по делу о сбыте наркотиков в особо крупном размере (ч. 4 ст. 228.1 УК), 18 января А. Милушкин был арестован до 15 марта (впоследствии арест продлен).
  • 23 января Ленинский районный суд Ростова-на-Дону отправил члена федерального совета «Открытой России» Анастасию Шевченко под домашний арест до 20 марта, по подозрению «в осуществлении деятельности организации, признанной нежелательной на территории России» (ст. 284.1 УК). У нее была дочь, нуждавшаяся в особом уходе, однако суд не посчитал это основанием для изменения меры пресечения; 30 января дочь умерла в реанимации.
  • 13 февраля – в отношении муниципального депутата Басманного района Москвы и координатора движения «Открытая Россия» Виктора Котова начата доследственная проверка по статье о публичном оправдании терроризма (ст. 205.2 УК).
  • 14 марта – против бывшего координатора «Открытой России» в Екатеринбурге Максима Верникова возбудили уголовное дело о нежелательной организации. Уголовное дело против Верникова — второе возбужденное в России по статье о деятельности организации, признанной на территории России нежелательной (ст. 284.1 УК). В январе 2019 года Анастасия Шевченко стала первой фигуранткой уголовного дела по этой статье.
  • 22 марта – в Краснодарском крае поэту Максиму Дроздову и активисту Евгению Витишко вручили повестки для составления протоколов по статье о сотрудничестве с нежелательной организацией (20.33 КоАП). Причиной стали поэтические чтения «Открытая капуста», организованные местным отделением «Открытой России».
  • 31 марта – в Саранске полиция 31 марта сорвала показ фильма об арестованной активистке движения «Открытая Россия» Анастасии Шевченко. В конференц-зал гостиницы «Саранск» пришли шесть полицейских и потребовали прекратить показ на основании поступившей информации о незаконном собрании «партии Открытая Россия».
  • 6 апреля в Краснодарском крае журналиста Александра Савельева оштрафовали на 5 тысяч рублей за репосты материалов с символикой «Открытой России»;
  • 9 апреля в Майкопе суд оштрафовал «Эковахту» на 80 тысяч рублей по статье о «нежелательной организации» – за публикации в блоге на сайте «Открытой России»;
  • 7 мая – мировая судья участка № 52 Прикубанского округа Краснодара Маргарита Ценина оштрафовала на пять тысяч рублей гражданского активиста Евгения Грекова. Его признали виновным в осуществлении деятельности организации, признанной нежелательной (ст. 20.33 КоАП). Основание – репост в Фейсбуке видео «Открытой России» о нехватке школ и детских садов в регионе.
  • 14 мая – псковский городской суд на два месяца продлил арест мужа бывшего координатора «Открытой России» Лии Милушкиной, Артема Милушкина, которого обвиняют в сбыте наркотиков в крупном размере. В тот же день его жене продлили содержание под домашним арестом. А. Милушкин болен астмой, но необходимого лечения в СИЗО не получает.
  • 6 июня – в квартире родителей бывшего координатора тюменского отделения «Открытой России» Антона Михальчука прошел обыск. При обыске силовики изъяли носители электронной информации. Михальчук — фигурант уголовного дела по статье 284.1 УК (осуществление деятельности нежелательной организации на территории России). Сейчас он находится за границей, где проходит обучение. Власти России объявили активиста в федеральный розыск.
  • 27 июня – суд в Саранске 27 июня оштрафовал Идриса Юсупова, одного из организаторов показа фильма про члена «Открытой России» Анастасию Шевченко, на шесть тысяч рублей по статье о сотрудничестве с нежелательной организацией (ст. 20.33 КоАП).

В отношении Свидетелей Иеговы:

  • 31 января арестован на два месяца Свидетель Иеговы из Иваново Евгений Спирин.
  • 5 февраля – Сыктывкарский городской суд конфисковал недвижимое имущество у Свидетелей Иеговы.
  • 6 февраля – подданного Дании Кристенсена приговорили к шести годам колонии за принадлежность к Свидетелям Иеговы.
  • 15 февраля – новые обыски и задержания Свидетелей Иеговы в различных населенных пунктах ХМАО.
  • 18 февраля – суд в Сургуте на три месяца арестовал троих предполагаемых Свидетелей Иеговы: Евгения Федина, Сергея Логинова и Артура Северинчика.
  • 19 марта – в Приморском крае суд 19 марта поместил в СИЗО двух Свидетелей Иеговы, Юрия Белослудцева и Сергея Сергеева из поселка Лучегорск. 17 марта их задержали после обысков и увезли в Дальнереченск.
  • 20 марта – В Архангельской области возбудили уголовное дело против троих Свидетелей Иеговы. В тот же день в Ялте прошел обыск у Свидетеля Иеговы, против него возбуждено уголовное дело по статье об организации деятельности экстремистской организации (ч. 1 ст. 282.2 УК).
  • 21 марта – обыски прошли у Свидетелей Иеговы в Магадане, правоохранительные органы отчитались о возбуждении девяти уголовных дел по статье 282.2 УК (организация деятельности экстремистской организации или участие в таковой).
  • 22 марта – обыски у Свидетелей Иеговы в Амурской области, уголовное дело возбуждено по статье об организации деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК).
  • 25 марта – суд изъял имущество Свидетелей Иеговы в Улан-Удэ и Гусиноозерске.
  • 27 апреля арестован на два месяца в Красноярском крае Антон Остапенко, которого подозревают в организации собраний Свидетелей Иеговы.
  • 1 мая – суд в Смоленске отправил на 2 месяца в СИЗО 30-летнего Евгения Дешко, которого подозревают в исповедании религии Свидетелей Иеговы.
  • 18 мая – ленинский районный суд Смоленска 18 мая отправил на два месяца в СИЗО двух Свидетелей Иеговы, Татьяну Галькевич и 63-летнюю Валентину Владимирову. Их подозревают в участии в экстремистской деятельности (ч. 2 ст. 282.2 УК).
  • 3 июня – Советский районный суд Махачкалы 3 июня на два месяца отправил в СИЗО четырех Свидетелей Иеговы: Арсена Абдуллаева, Марию Карпову, Антона Дергалева и Марата Абдулгалимова. Всех четверых задержали после массовых обысков, прошедших 1 июня в Махачкале, Каспийске, Кизляре и Дербенте.
  • 11 июня — в Приморском крае на два месяца арестовали Сергея Мельникова по подозрению в принадлежности к Свидетелям Иеговы.
  • 14 июня — в Архангельске возбуждено уголовное дело против 78-летней Калерии Федоровны Мамыкиной. Пенсионерка обвиняется в «продолжении противоправной деятельности запрещенной местной религиозной организации Свидетелей Иеговы Архангельска». “Продолжение деятельности” проявлялось в чтении Библии и разговорах о вере.

В отношении независимых кандидатов в муниципальные депутаты и их сторонников и волонтеров:

  • 7 июня — в Москве на улице Усиевича задержали сборщицу подписей за кандидата в депутаты Московской городской Думы Ивана Жданова Александру Стельмахову. По ее словам, полицию вызвала жительница дома, квартиры в котором она обходила, агитируя людей подписываться за Жданова. Это уже второй раз, когда житель квартиры вызывает полицию.
  • 22 июня — в Москве задержали Сергея Румянцева и Евгению Федулову, активистов калининградского штаба Алексея Навального. Активистов задержали во время сбора подписей за Владимира Милова, кандидата в депутаты Московской городской думы.
  • 25 июня — Управление МВД по городу Иркутску отказалось возбуждать уголовное дело против мужчин, избивших волонтеров, которые раздавали газеты оппозиционного кандидата в городскую думу.
  • 26 июня – в Санкт-Петербурге сотрудники полиции по анонимной жалобе задерживали кандидата в депутаты муниципального образования «Сампсониевское» Романа Максимова.
  • 29 июня — в Санкт-Петербурге задержали Полину Костылеву, когда она пыталась подать документы для регистрации в качестве кандидата в муниципальные депутаты округа Екатерингофский. Основанием для задержания стало заявление по статье 141 УК РФ (воспрепятствование осуществлению избирательных прав), которое на нее написали люди, стоявшие в очереди.

Примеры случаев, классифицируемых как террор:

  • Дело Анастасии Шевченко (описано выше).
  • В феврале были сообщения о применении пыток в отношении арестованного в Москве анархиста Азата Мифтахова, арестованных в Сургуте Свидетелей Иеговы, находящегося под стражей в Москве Петра Милосердова (был избит) и Александра Шестуна, бывшего главы Серпуховского района.
  • 6 марта в Санкт-Петербурге неизвестные напали на главу отделения «Руси сидящей» в Петербурге Динара Идрисова.
  • 13 марта во Владимире неизвестный стрелял в координатора проекта Gulagu.net Бориса Ушакова. Нападение случилось 13 марта в 21:10. Б. Ушаков жив. Ранее он неоднократно сообщал в полицию об угрозах убийством и давал показания, но уголовное дело тогда не возбудили.
  • 26 апреля украинский политзаключенный Александр Шумков, осужденный по делу об участии в «Правом секторе», рассказал о том, что в марте и в апреле его избивали сотрудники СИЗО и исправительной колонии № 4 в Тверской области.
  • 21 апреля в Туле неизвестный бросил четыре бутылки с зажигательной смесью в дом общественной активистки, кандидата от КПРФ на выборах в городскую Думу Марины Толкачевой. Причем в полиции ей после этого посоветовали «жить потише».
  • 7 мая при задержании жестоко избит один из предполагаемых членов «неонацистской группировки» Даниил Бондарь. По словам его матери, сына избили при задержании и доставили на допрос «посиневшего и опухшего от ударов». Она вызвала в здание Следственного комитета врачей, которые заключили, что у Бондаря отслоилась сетчатка глаза и его нужно госпитализировать. Мать Бондаря утверждает, что у ее сына третья группа инвалидности, несколько лет назад врачи диагностировали у него синдром Клайнфельтера. Защита Бондаря заявляла о его инвалидности, но суд счел, что адвокат не представил документов о тяжелом заболевании.
  • 15 мая в Киевском районном суде Симферополя крымский татарин Раим Айвазов, обвиняемый в принадлежности к исламской организации «Хизб ут-Тахрир», рассказал, что сотрудники ФСБ имитировали расстрел во время его задержания. Рассказ Айвазова передала его адвокат Мария Эйсмонт: «Он рассказал, что после задержания на границе его вывезли в поле, поставили на колени и стреляли возле головы в землю, после чего доставили в управление ФСБ по Крыму, где оформили задержание».
  • Также в мае неоднократно поступали сообщения об избиении полицией экоактивистов на станции Шиес (Архангельская область).
  • 3 июня в Краснодаре двое неизвестных напали на Вадима Харченко — автора YouTube канала «Личное мнение». Он получил три пулевых и два ножевых ранения, а также рану на голове. В видеоролике блогер опубликовал фотографии всех полученных ранений. В. Харченко связывает нападение со своей деятельностью.

Общие выводы

Динамика репрессивной политики РФ в первой половине 2019 года в целом не дает никаких оснований для оптимизма — политические преследования не только не смягчаются, но напротив, становятся все более масштабными и систематическими. На сегодняшний день, население России де-факто лишено права на свободу собраний и мирный протест, права на создание независимых общественно-политических организаций, и даже права на свободу совести и свободу слова — несмотря на то, что все они закреплены как в Конституции РФ, так и в международных конвенциях и соглашениях, в которых РФ продолжает участвовать. Равным образом, давно парализованы выборные механизмы всех уровней, а также судебная система.

Исходя из имеющихся фактов, можно утверждать, что власти в РФ стремятся к уничтожению не только оппозиции, но и любой независимой политической, общественной и даже религиозной активности. С этой целью, ведется последовательная атака, во-первых, на оппозиционные организации, во-вторых, на любые формы независимого гражданского активизма, и в-третьих, на независимые или «нежелательные» религиозные объединения. Методы, которыми осуществляется эта атака, одинаковы во всех случаях, включая в себя весь вышеописанный спектр, начиная от преследования по «экстремистским» статьям УК и КоАП и заканчивая прямым террором.

Все это дает нам основания утверждать, что политический режим РФ является диктатурой с отдельными признаками тоталитарной системы.

В то же время в обществе нарастают протестные настроения, стимулируемые, не в последнюю очередь, сложным экономическим положением. Как и во времена позднего СССР, фокусируются они в формально неполитической сфере: градозащите, экологическом активизме и (в отличие от СССР) в акциях, направленных против усиления РПЦ МП. Однако развитию протестного движения очевидно мешает недостаток организационных центров, хотя определенные «точки сборки» все же имеются — это штабы Навального, организационная сеть, оставшаяся от «Открытой России» (официально распущенной), движение «бессрочного протеста» и др.

Знаковым событием стали протесты, приобретшие международный размах, против задержания журналиста Ивана Голунова. При этом формально они также не носили однозначной политической окраски (были направлены против коррупции и в поддержку конкретного журналиста, а не против политического режима как такового). Однако данные события уникальны тем, что И. Голунов был отпущен, дело закрыто, а руководство МВД обещало наказать виновных функционеров. Впрочем, последовавший затем подчеркнуто жесткий разгон протестных акций явился однозначным сигналом гражданскому обществу: власть не собирается позволять вести с собой диалог «с позиции силы», т. е. в принципе принимать во внимание какие-либо требования, даже и абсолютно законные.

Пока что власти, судя по всему, делают ставку на силовое подавление оппозиционных выступлений, и лишь отчасти — на переориентацию протеста в те сферы, которые представляются сегодня не имеющими особого значения (например, выступления против РПЦ МП, которую в некоторых случаях режим явно готов подставлять под удар общественного недовольства). А значит, в перспективе ближайших полугода — года следует ожидать усиления репрессий.

При этом большое значение будет иметь позиция международного сообщества, и в первую очередь — стран Европейского Союза, Великобритании и США. В частности, крайне важными являются следующие вопросы:

  • Сохранение санкционного давление на правящий слой РФ.
  • Качественное и регулярное информирование политического истеблишмента и гражданского общества в ЕС и США о политических преследованиях в России (что затрудняет возможности для лоббирования интересов РФ в Европе и Америке).
  • Публичная поддержка, в том числе обеспеченная законодательно, гражданского общества и оппозиции в России, и в первую очередь — политических заключенных.