Исследование русскоязычных жителей Германии, проведенное по заказу Фонда Бориса Немцова за свободу

Результаты социологического опроса были представлены в ходе Форума Бориса Немцова, который прошел в Берлине 9-10 октября 2016 года.

Скачать PDF (1.5 Мб)

 

“Имперская колония”: речь Дмитрия Глуховского на Форуме Бориса Немцова

Мне тридцать семь. Я родился в семьдесят девятом, за двенадцать лет до того, как распался Советский Союз.

Годы, которые последовали за распадом СССР, часто называют годами свободной России. В этом определении, конечно, заложен определенный парадокс. Когда очередную годовщину своей свободы и независимости празднует какая-то из бывших советских республик – ясно, что она отмечает освобождение от бывшей метрополии. Но от чего освобождается метрополия колониальной империи?

От колоний-республик? Но каким бременем ни казались бы колонии, распад империи это ее поражение, праздновать которое глупо. Возможно, предполагалось, что мы будем праздновать освобождение от своего прошлого, от предписанного нам будущего, от самих себя?

Можно говорить, что латыши, или украинцы, или казахи были в плену у русских. Но мы-то сами, мы – народонаселение Российской империи, и Советского союза, тоже безусловной империи – мы-то у кого были в плену, в рабстве? У самих себя.

Крепостное право отменили всего за четыре года до окончательной отмены рабства в США. И если в Америке рабами были захваченные на чужой земле представители другой расы, языка и религии, чье расчеловечивание рабовладельцы оправдывали их многовековым цивилизационным отставанием, то мы были в рабстве у людей той же национальности, той же веры и той же культуры, что и мы сами.

Колхозы стали новым крепостничеством для крестьян. А десятки миллионов невинных людей, сосланных в лагеря по подложным и абсурдным обвинениям, попали в настоящее рабство к государству. Использовать их труд бесплатно, обеспечивая при этом их абсолютное повиновение: вот экономический смысл сталинского террора.

Я понимаю, почему режим, независимо от наименования, обращался с нами всегда, как с тупой скотиной: почему зашоривал наши глаза, почему порол плетьми, почему сгонял в стадо овчарками и почему не выпускал из загонов. Это все имело рациональное объяснение: желание сохранить власть и пользоваться ее плодами.

Одурманивание крестьянства идеей богоизбранности самодержца, продажа церковью своей души государству и ее служба царизму за процент ренты от рабства – это осмысленная экономическая деятельность. Внушение народу животного ужаса и приведение его к абсолютной покорности через неизбирательные тотальные репрессии – ради освоения Сибири и Севера и их индустриализации – это тоже осмысленная экономическая деятельность.

Но что же с нами? Почему мы это все терпели? Вот это наше терпение, эта наша покорность кажутся совершенно невозможными, бессмысленными. Почему мы соглашались принадлежать людоедам? Как объясняли себе, что наши хозяева не так уж и плохи? Отчего не пытались сбежать? Неужели нам просто не нужна была свобода? Но как же так: другим народам нужна, а нам – нет?

Двадцать пять лет мы живем в новой, свободной России. Мы освободили колонии, но никак не хотим и не можем освободить сами себя; и не пытаемся освободиться.

Я смотрю новости по сегодняшнему российскому телевидению, которое вот уже несколько лет окончательно превратилось в средство массовой дезинформации, в инструмент оболванивания населения, его полной дезориентации, психологической манипуляции и контроля умонастроений.

Cлежу за тем, как грубо и бессовестно нам лгут, какими нехитрыми трюками отвлекают наше внимание от настоящих политических процессов, как стравливают нас друг с другом и как нас натравливают на Запад. Я спрашиваю себя: но как же люди верят в это? У них же есть доступ к независимой и всесторонней информации, почему они не снимут шоры? Разве шоры не натирают им?

Я читаю результаты соцопросов, согласно которым подавляющее большинство поддерживает всевозможные запреты и ограничения в интересах так называемой морали, так называемой духовности или так называемой безопасности – и спрашиваю себя: неужели всем, кто всегда за, совершенно не нужна свобода? Почему они так жаждут высечь себя сами?

Когда три года назад десятки и сотни тысяч протестующих выходили на улицы Москвы, на проспект Сахарова, на Болотную площадь, мне казалось, что люди наконец почувствовали обман, ощутили и шоры, и ярмо, задались вопросом, куда их ведут. Люди потребовали уважения к себе, они потребовали самостоятельности.

Но потом случился Крым, и Крым стал настоящим затмением массового сознания; многие из моих друзей, протестовавших против манипуляций на выборах, внезапно присоединились к восторженному хору тех, кто считал аннексию Крыма актом свершения исторической справедливости, признаком того, что Россия наконец поднялась с колен.

Бердяев в «Русской идее» говорит, что ни одна национальная идея и идеология не приживается так хорошо и естественно в России, не вызывает такой единодушной народной поддержки, как идея территориальной экспансии. И там же он говорит, что Россия обречена быть полицейским государством независимо от того, как называется в ней власть, потому что иначе эту огромную территорию вместе не удержать.

За Крым нам пришлось заплатить очень скоро: например тем, что любые попытки хотя бы обсуждать его принадлежность России стали подпадать под статью Уголовного кодекса об экстремизме, как призывы к сепаратизму. А сейчас под разными предлогами карают уже и за попытки общественного обсуждения той войны, которую Россия ведет в Украине и даже в Сирии.

Тот хаос, который Россия усердно сеет сейчас в мире, нам подают как признак нашей крепнущей силы, как возвращение на мировую арену нашей империи. Однако империи создают порядок, а не рушат его. Снаружи Россия старается быть империей, но внутри она все больше и больше похожа на колонию.

Однако создается впечатление, что ущемленным чувствует себя ничтожное меньшинство. Остальные с готовностью платят свободой слова – а в сущности, и мысли – за иллюзию имперского реванша России. Но пресловутые восемьдесят шесть процентов поддерживают власть чуть ли не безоговорочно, в том числе и в самых сомнительных вопросах. Свобода слова – то есть, свобода критиковать власть – мало кому нужна.

А государство все время намекает нам на то, что и прочие наши свободы может у нас отнять: норма о том, что подозреваемым в экстремизме (читай, в оппозиционной политической деятельности) может быть закрыт выезд из страны была изъята из пакета Яровой чуть ли не в последний момент. И обсуждения такой возможности так или иначе инициируются постоянно.

Но и эта свобода – кому она нужна? Две трети россиян не имеют загранпаспортов, три четверти никогда не бывали за пределами бывшего СССР.

Свобода волеизъявления? В срединной России на последние думские выборы пришли меньше трети избирателей.

Даже от свободы частной жизни, главного, может быть, завоевания простого человека в новой России, власть пытается отгрызть куски. Гнобит гомосексуалов, грозит запретить аборты, блокирует эротические сайты, вот-вот начнет регламентировать сексуальные практики рядовых граждан. Прослушивать наши телефоны и читать SMS-переписку она уже умеет, теперь разрабатывает способы взлома шифрованных мессенджеров. Но никто и не думает протестовать.

Нужна нам эта свобода? Или что-то другое нужно?

Гораздо более животрепещущей темой, важной ценностью для нас во все времена была справедливость. Крестьянские бунты в царской России, восстание 1905 года, Октябрьская революция 1917 – топливом всегда было ощущение угнетенности, несправедливости, которую власть или ее делегаты чинили простым людям.

Стремление к справедливости стало основной живой эмоцией, которая обосновывала и оправдывала создание социалистического и коммунистического проекта в России. Голоса, которые по сей день собирают левые всех мастей в России – это голоса в пользу социальной справедливости. А голосов в пользу свободы уже который год не хватает, чтобы преодолеть электоральный порог.

Засахаренный официальной пропагандой и пенсионерской ностальгией образ СССР превращен в пример справедливо устроенного государства. А имперский реванш России, все ее воображаемое нынешнее вставание с колен вызывает отклик в сердцах людей, потому что им кажется, что так вершится справедливость историческая. Россия возвращает себе то, что причитается ей по праву, отыгрывается за вытерпленные унижения, и именно поэтому самые скандальные ее действия на международной арене пользуются поддержкой большинства.

Мы вышли из Египта двадцать пять лет назад; мы сделали круг по пустыне, по нефтеносным пескам, мы затосковали по фараонову плену, смутились просторами, заскучали по возведению бессмысленных пирамид, и вот мы добровольно возвращаемся в Египет. Те, кто родились в пустыне, впитали любовь к Египту с материнским молоком: можно понять, когда на Сталина мастурбируют ветераны спецслужб, но когда он становится Че Геварой тринадцатилетних? А ведь среди наших подростков – масса сталинистов.

Люди, может быть, скучают по единой для всех цели? По ульевой структуре советской жизни? По бездумности и безответственности, которой Союз награждал их за отказ от свободы. Они хотят быть не гражданами, а детьми, им хочется, чтобы государство-родитель брало на себя все их заботы и избавляло их от мыслей о сложности бытия. Свобода ведь означает ответственность за свою жизнь, за судьбу своих родных. И мы по-прежнему боимся ответственности. За двадцать пять лет мы так и не смогли повзрослеть.

Может, просто азиатчина с ее коллективизмом в нас сильней индивидуализма западной цивилизации? Может, слияние с коллективом слаще для русского человека, чем свобода – как независимость от других? Наверное, на одной стороне нашей медали написано: свобода, а на другой: одиночество.

Или мы европейцы все же, или из нас вытравили свободолюбие?

Каждый раз, когда я критикую власть в статьях или, публично говоря о ситуации в стране, хотя бы просто называю вещи своими именами, я знаю, что мои родители будут звонить мне и просить вести себя потише. Тем более – два моих еще живых деда. Они будут говорить мне, что я не понимаю, как опасно говорить правду в нынешние времена, будут просить не высовываться. Хотя я не занимаюсь политической деятельностью, и в сущности я даже не оппозиционер.

В двадцатые годы мой прадед был раскулачен и сослан на Соловки. И хотя больше из родных никто от репрессий не пострадал, мои родители боятся; за двадцать пять лет свободы поколение нынешних шестидесятилетних ничуть в нее не поверило. Зато оно верит в возможность повторения террора. Наши старшие очень чутки к любым признакам возрождения репрессивной системы, они готовы замолчать еще до того, как власть их попросит.

И власть умело манипулирует этим, посылая народу намеки. Слова о том, что у нас на дворе не тридцать седьмой год – одна из любимых путинских мантр; и в этом его назойливом заговоре слышится возможность путешествия обратно во времени. Иногда намеки становятся совсем прозрачными: например, когда все время усиливающуюся ФСБ хотят наречь по-сталински: МГБ.

Может, в страхе дело?

Да и так ли мы искренни в стремлении к одинаковости?

Грубо и гениально манипулируя нами, подсовывая нам новых и новых врагов, заставляя нас говорить языком войны, загоняя нас на новые и новые войны – уже не воображаемые – власть отучает нас думать. Блуждая по телевизионным каналам от чувства опасности к эйфории битвы и обратно, мы уже который год живем по законам военного времени, приучаясь все терпеть и сносить, отвыкая спорить и задавать вопросы; мы оскотиниваемся и озвереваем.

Власть требует от нас единства и одинаковости. Инакомыслие и любая инакость в это якобы военное время становится признаком предателя. Верные режиму винтики сбиваются в Общероссийский народный фронт, а на диссидентах выжигают клеймо иностранных агентов.

В такое время хочется быть, как все. Делать все то же, что делают все. Не выделяться. Не высовываться. Власть – а кажется, что власть у нас та же самая, что и всегда – не зря подвергала народ децимации. Сними с нас костюмы – и Zara и Brioni – и под ними мы все голые советские человеки.

Конечно, выбор между тем, быть ли советским человеком или европейцем, пока еще можно сделать буквально. Сбежав на Запад. Я окончил школу на Арбате, из тридцати моих одноклассников семеро сделали свой цивилизационный выбор и живут в Европе и США. Из России уезжают сотни тысяч молодых активных людей.

Этот форум проходит в Берлине, потому что в России наш зал был бы осажден провокаторами-хунвейбинами, клоунами в фронтовых зеленых пилотках и ряжеными казаками, которые на камеры пропагандистской машины симулировали бы патриотизм и шпиономанию.

Симулировали бы – потому казенный ура-патриотизм в России происходит, разумеется, от слова «казна». Люди играют в него за деньги, как играют в православную духовность и Холодную войну.

Беда в том, что чучело войны умеет оживать, образный язык войны может становиться заклинанием, вызывающим ее: мы это видели – в Европе сто лет назад.

Беда в том, что, боясь ответственности за свои судьбы, мы покорно передаем власть над собой во многом случайным людям, которых эта власть пьянит и которые из-за нашей покорности и бессловесности видят в нас скот: и так наша трагедия повторяется снова и снова.

Беда в том, что мечтая о справедливости – а значит, постоянно страдая от несправедливости – мы никак не можем понять, что только взяв свою судьбу в свои собственные руки, мы сможем добиться ее.

Мы никак не поймем, что путь к столь желанной нами справедливости лежит только через свободу, вот наша беда.

И только выходя из ряда, только отказываясь маршировать в колонне, только высовываясь и выделяясь, только преодолевая страх быть замеченным, выдернутым из своей жизни, только решаясь быть личностью – мы можем претендовать на свободу и на справедливость.

Но увы, для этого в нашей стране требуется все больше и больше отваги.

Я понимаю людей, которые маршируют колоннами, и я понимаю людей, которые прячут голову в песок. Всем очень хочется жить и очень не хочется совершать подвиги. Подвиг – дело отчаянных людей, людей, у которых притуплено чувство опасности; или тех единиц, для кого идеи и верность себе важней достатка и безопасности.

Их ведь действительно единицы, и я не знаю, как и откуда они берутся. Но мы все видим, куда и как они уходят.

И все же только благодаря настоящим личностям, благодаря действительно независимым и отважным людям, таким как Анна Политковская и Борис Немцов, нам становится ясно, что жить можно иначе. И нам становится страшно повторить их судьбу. И нам становится стыдно за этот наш страх.

Я столько говорил сегодня о нашей особости, но, разумеется, мы такие же люди, как немцы, французы и англичане. Как китайцы и корейцы. Мы все рождаемся свободными – и уникальными. Вопрос только в том, от чего – и ради чего – мы отказываемся потом.

Я не хочу верить в то, что моя страна действительно обречена быть имперской колонией.

Россия может оставаться в своих нынешних огромных пределах и при этом быть современным государством. Ее бескрайнее географическое пространство может быть пространством справедливости и свободы.

Но эту свободу нам нужно будет заслужить.

Дмитрий Глуховский

В Берлине проходит Форум Бориса Немцова

9 октября в Берине вечером памяти открылся Форум Бориса Немцова 2016. Со вступительным словом выступили Жанна Немцова и писатель Дмитрий Глуховский. Владимир Кара-Мурза представил фильм “Немцов”, который был впервые показан публике. Вечер вёл Константин фон Эггерт.

 img_2416

img_2417

img_2418

img_2419

img_2420

img_2421

img_2422

img_2423

Фото: Антон Литвин.

Интервью журнала “Augsburg-City” с Жанной Немцовой: “Свобода – это одно из условий профессионального роста”

Наша справка: Немцова Жанна. 32 года. По образованию – экономист, журналистскую карьеру начала на российском бизнес-канале РБК в качестве комментатора программы “Рынки”. Была ведущей авторской программы “Взгляд”, интервьюировала экономистов и чиновников, освещала основные экономические форумы, в том числе Давосский и Гайдаровский. В 2015 году покинула Россию, с августа работает в русской редакции DW в Бонне – репортёром и ведущей телепрограмм “Немцова. Интервью” и “DW Новости”.

 С Жанной Немцовой беседует Евгений Кудряц

– Жанна, я бы хотел начать с вопроса, который ты обычно сама задаёшь своим гостям: Какие у тебя возникают ассоциации при слове «Россия»?

(Смеётся). Это нечестно!

– Всё честно!

– Россия – это моя Родина, и мне глубоко не безразлично, что там происходит. Когда я думаю о России, то не могу сказать, что радуюсь: это у меня связано с грустью – по разным поводам, – и личностно, поскольку в Москве убили моего отца, и не только. В принципе, мне кажется, что то, что происходит в России – это тупиковый путь развития, и мы (Россия) теряем время, когда весь остальной цивилизованный мир движется вперёд. И это, конечно, очень обидно!

 

– С августа прошлого года ты работаешь на „DW“. Об этом мы поговорим чуть позже, но сначала расскажи, пожалуйста, о причинах, которые к этому привели. 27 мая 2015 года в интервью корреспонденту „DW“ Никите Жолкверу ты сказала, что не собираешься уезжать из России, для этого нет никаких предпосылок, но прошло совсем немного времени – и ты оказалась в Германии…

– Утром я сказала, что не уеду из России, а вечером решила, что больше туда не вернусь, потому что отравили Кара-Мурзу-младшего. Я посчитала, что этот факт вкупе с угрозами, поступающими мне, говорит о том, что я не могу рассчитывать на то, что буду в безопасности. Я решила, что не могу рисковать своей жизнью, поэтому я вечером приняла совсем другое решение. Оно было очень неожиданным, даже для меня, после чего я стала искать работу, и мне поступило предложение от Инго Маннтойфеля (руководителя русской редакции „DW“. Прим. автора) – моего нынешнего начальника, и я не стала думать, потому что я человек, который может очень быстро принять решение. В этом есть свои минусы и плюсы: с одной стороны, когда человек способен быстро принять решение, это – очень хорошо, и с ним очень просто работать. С другой стороны, человек, быстро принимающий решения, может быть непредсказуемым, поэтому тут всё зависит от того, что же представляет из себя этот человек, насколько правильны его решения. Все решения я приняла в течение полутора месяцев, которые изменили всю мою жизнь! В принципе, мне кажется, что мой характер таков: я могу и способна на то, чтобы кардинально изменить свою жизнь за 24 часа! Но если возвращаться к предыстории, то накопленный эффект был: я прекрасно знала, что если я буду требовать вызова Р. Кадырова в суд и занимать активную позицию по расследованию убийства моего отца, то рано или поздно меня уволят с «РБК». Я к этому была готова, и под «соусом» того, что я – не беспристрастный журналист, я бы потеряла работу – это был вопрос времени, что стало очевидно из моего общения с менеджментом компании. Но тут существовала ещё одна проблема – ЖИЗНЬ. Я не готова расставаться ни со свободой, ни с жизнью. А когда отравили В. Кара-Мурзу – человека, известного в узких кругах, но не такого знаменитого, как мой отец, то я поняла, что нет ничего невозможного – «Nothing is impossible»! Вы наверно не испытывали то, что испытала я – постоянный прессинг, чувство несвободы. Когда ты – свободный человек в несвободной стране, то это – совершенно ужасное испытание. Мне стало очень сложно жить после аннексии Крыма уже совсем в несвободной стране, поэтому решение о переезде в ФРГ было принято быстро, правильно, и у меня не оставалось другого выбора!

– В России ты несколько лет проработала на телеканале РБК в качестве эксперта по экономике и как ведущая. Какие, на твой взгляд, есть основные отличия между «РБК» и „DW“?

– Если отвечать на Ваш вопрос и сравнивать «РБК» и „DW“, то здесь я почувствовала свободу, и мне это нравится! Свобода – это одно из условий профессионального роста, и на „DW“ я очень многому научилась и отвыкла от некоторых дурацких привычек…

– От каких?

– Когда вы живёте в иерархическом государстве, где преклоняются перед начальником, то происходят следующие вещи: я была на «РБК» ведущей и сама придумывала эфиры и темы, придумывала вопросы и т.д., но у меня была куча помощников: продюсер, который искал гостей, редактор, который графически исполнял то, что я говорила, монтажёр, который монтировал сюжеты, журналист, который писал сюжеты. Это – уже 4 человека, но этого всего нет на „DW“: ты сам – продюсер, монтажёр и сам делаешь кучу разных вещей!

– Как тебя принял коллектив „DW“?

– Мне сложно сказать – это нужно спрашивать у сотрудников „DW“, но тут сработала такая же психология, как и с «РБК»: когда приходит человек, у которого фамилия Немцова, то хорошего не жди! (Смеётся). Я думаю, что была какая-то настороженность, и я к этому отношусь спокойно. Я буду излишне оптимистична, но мне кажется, что у меня с коллегами – нормальные отношения: с некоторыми – дружеские, с некоторыми – приятельские, с некоторыми – рабочие.

– Что для тебя было наиболее трудным в самом начале твоей жизни в Германии?

– Знание немецкого языка! Я его до сих пор знаю очень условно, в этом году у меня не было времени заниматься с педагогом, поэтому я язык учила сама, но когда ты открываешь специализированную программу для редакторов, продюсеров и журналистов на „DW“, а там всё – на немецком, то у тебя – шоковое состояние. И этот пробел надо восполнять, и мне это уже ставят в какую-то вину, но это было самым сложным, потому что со всем остальным я справилась, а с немецким в полной мере – нет! Пока у меня уровень – А2.

– Кто входит в твой «ближний круг»?

– Прежде всего, в мой ближний круг входит моя семья: мама, бабушка, сестра моего отца, мой двоюродный брат, исполнительный директор «Фонда Немцова», несколько моих коллег с „DW“, но я дружу и с немцами, которые говорят по-английски, хотя я стараюсь говорить по-немецки, когда я могу, а если я не могу найти подходящее слово, то перехожу на английский. Вообще-то я – не русофоб, – мне так кажется, я – русофил, но я ещё и космополит, и общаюсь со всеми. У меня есть и друзья-итальянцы, потому что я говорю по-итальянски, и свой день рождения я проводила с итальянцами! Но у меня ещё сохранились подруги в России, которые ко мне приезжают. Когда 12 июня проходило вручение премии Бориса Немцова, то туда приехало рекордное количество людей, и я считаю, что у нас – очень хорошие отношения со всеми! Я не пытаюсь отделиться от России и сказать, что я – не часть России. Я – часть России, но не Путина и Чубайса!

– Кроме новостей, ты ещё ведёшь и авторскую программу, которая называется “Немцова. Интервью”. Как появился этот проект?

– Это была совместная инициатива. Мне кажется, что у меня получается, хотя я могу ошибаться, но есть люди, которые считают наоборот: есть две точки зрения, и они обе имеют право на существование!

– Ты сама подбираешь собеседников?

– У нас – серьёзный процесс: кого-то предлагаю я, а потом мы обсуждаем кандидатуры на «летучке».

– Какое из интервью тебе запомнилось больше всего?

– Это, конечно, Надежда Савченко! Она мне очень понравилась, мне было с ней легко и комфортно: я с ней общалась до эфира и после, хотя всё могло быть совсем по-другому…

– Но не так давно корреспондентка канала «Россия-1» Ольга Скабеева попыталась взять интервью у Савченко, на что та сказала, что не понимает русский язык, и посоветовала журналистке учить украинский…

– Я думаю, что важна репутация, и она дорогого стоит!

– Между Россией и Западом идёт жёсткая информационная война. Насколько сильным, к примеру, является противостояние между „DW“ и „RT?

– Я с этим категорически не согласна! Мне кажется, что „DW“ – это журналистика, а „RT“ – пропагандисты, и я не знаю – в чём противостояние. „RT“ вещает везде, а „DW“ в России нет, я имею в виду телевизионное вещание. „DW“ – это приличная компания, а „RT“ –пропагандистская машина. Со стороны „DW“ я не вижу никакой пропаганды, она освещает события, важные для Германии, как немецкий канал, но я не вижу, чтобы мне указывали на то, что мне делать. Я себя не ощущаю, как на войне: „RT“ – не журналистика, а рупор пропаганды. Нужно говорить правду и не думать, что люди – идиоты.

У „RT“, кстати, уже появился и немецкоязычный сайт…

– Да, я знаю, но недавний опрос в ФРГ показал, что к России немцы относятся хорошо, а к Путину – плохо, так что немцы – не глупые люди. Мне вообще кажется, что Европа настроена на диалог!

– 18 марта 2016 года на Лейпцигской книжной ярмарке прошла официальная презентация твоей книги на немецком языке “Разбудить Россию”. Есть ли шансы, что эта книга выйдет в оригинале – на русском языке?

– Таких шансов – ноль!

– А что стало толчком для её написания?

– Просьба издательства!

– Можно сказать, что это был заказ?

– Нет, так сказать нельзя. Я – не писатель, и если бы издательство ко мне не обратилось, то я бы не рискнула и не взяла на себя ответственность – написать книгу, потому что это для меня очень тяжело, но это стало стимулом, а весь гонорар от книги пойдёт в «Фонд Бориса Немцова», поэтому делайте выводы.

– Теперь я хотел, чтобы мы поговорили о «Фонде Бориса Немцова».

– Учредителем фонда являюсь я, а исполнительным директором – Ольга Шорина, которая была многолетним помощником и пресс-секретарём моего отца, потом – исполнительным директором партии «ПАРНАС». Я очень восхищаюсь Ольгой и её работой. У нас – абсолютная демократия, и я не считаю этот фонд моим, он принадлежит всем, это – национальное достояние! Я его учредила, и теперь он живёт своей жизнью. Я очень рада, что мне помогает большое количество людей, например, мои коллеги с „DW“ – совершенно бесплатно, и это очень здорово! Первым лауреатом премии Бориса Немцова стал российский политик и журналист Лев Шлосберг, который первым в мире написал о гибели псковских десантников на Юго-востоке Украины, честнейший человек кристальной репутации, таких очень мало – и в России, и в мире! Я очень рада, что он выиграл, хотя я не участвовала ни в одном из этапов отбора. Была замечательная церемония, и очень важно, чтобы люди в России и за её пределами поняли, что Россия – это не только Путин! Недавно мы начали сотрудничество с кафедрой Восточноевропейской истории Боннского университета и помогли пополнить библиотеку книгами по русской истории, мы там будем проводить публичные лекции. А 9-10 октября в Берлине пройдёт Форум Бориса Немцова, который приурочен к 25-ти летию распада СССР. У нас ещё есть много разных небольших проектов, о которых я пока не готова говорить.

 – Наше интервью выйдет в сентябре, когда в РФ состоятся парламентские выборы, поэтому я не могу тебя не спросить о твоих прогнозах.

 – Я думаю, что об этом нужно спрашивать у Володина (Вячеслав Володин – первый заместитель руководителя администрации Президента РФ. Прим. автора), а прогнозы можно делать, когда есть выборы. Мои базовые суждения строятся на том, что там выборов нет, если только кто-то не пройдёт по недосмотру, как в 2013 году, когда в Ярославле мой отец случайно выиграл выборы в областное законодательное собрание. Разгар предвыборной кампании пришелся на август, поэтому и был недосмотр. А тут я думаю, что недосмотра не будет, но я не имею права учить людей: если они хотят в этом участвовать – пусть участвуют. Но ещё раз повторяю: Володин точно знает прогноз, а я – нет!

Фонд Бориса Немцова начал сотрудничество с Боннским университетом

Фонд Бориса Немцова будет поддерживать библиотеку кафедры Восточно-европейской истории Боннского университета. В первую очередь – помогать приобретать книги по истории России и на русском языке.

12 июля на кафедре состоялась встреча сотрудников во главе с профессором Мартином Аустом с основателем Фонда Жанной Немцовой.13613142_1738910379729846_7306078187590938242_o13668845_1738910323063185_3735160164287802068_o

 

13680314_1738910346396516_7466605036770758234_o

 

Форум Бориса Немцова – площадка для российско-европейского диалога

Фонд Бориса Немцова за свободу и Открытая Россия совместно с Фондом Фридриха Науманна за свободу запускают площадку для российско-европейского диалога: Форум Бориса Немцова.

Снимок экрана 2016-07-13 в 15.46.23

Наша цель — европейское будущее для России. Мы стремимся способствовать взаимопониманию и укреплению отношений между Россией и странами Евросоюза.

Форум Бориса Немцова должен стать местом для встреч и дискуссий с участием политиков, гражданских активистов, представителей экспертногосообщества и бизнеса из России и Европы. Это долговременный проект, рассчитанный не только на сегодняшних политических и общественных деятелей, но и на будущие поколения лидеров.

Первым мероприятием в рамках этого диалога станет Форум Бориса Немцова 9-10 октября 2016 года в Берлине. Форум организуют Фонд Бориса Немцова за свободу и Фонд Фридриха Науманна за свободу.

16-17 ноября 2016 года в Брюсселе, в Европейском парламенте Открытая Россия продолжит этот диалог на конференции в Европейском парламента.

Церемония вручения Премии Бориса Немцова. Видео

12 июня, в День России, в Бонне прошла первая церемония вручения премии Бориса Немцова. Напомним, лауреатом по решению Совета Фонда, стал Лев Шлосберг.

Видео церемонии:

Сабине Лойтхойзер-Шнарренбергерэкс-министр юстиции Германии, член Совета Фонда Фридриха Науманна, член Совета Фонда Бориса Немцова

Маркус Лёнинг экс-уполномоченный по правам человека правительства Германии, член Немецкого комитета ЮНИСЕФ

Владимир Кара-Мурза, Председатель Совета Фонда Бориса Немцова за свободу, координатор Открытой России

Фильм о финалистах Премии Бориса Немцова – 2016

Виктор Шендерович, писатель, журналист

Анастасия Раменская, Фонд борьбы с коррупцией

Денис Луцкевич, узник Болотного дела

Илья Новиков, адвокат Надежды Савченко

Жанна Немцова, основатель Фонда Бориса Немцова

Лев Шлосберг, журналист, политик, лауреат Премии Бориса Немцова – 2016

 

Мост Бориса Немцова. Выступление Льва Шлосберга, лауреата Премии Бориса Немцова

13432368_10153512207166790_2619073607618926406_n

Уважаемая Раиса Ахметовна! Уважаемая Жанна!

Уважаемые друзья и коллеги! Дамы и господа!

Двадцать шесть лет назад, 12 июня 1990 года, первый Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, в которой было объявлено о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР.

Давайте перечитаем.
Было установлено, что носителем суверенитета и источником государственной власти в РСФСР является ее многонациональный народ, а суверенитет провозглашается во имя высших целей — обеспечения каждому человеку неотъемлемого права на достойную жизнь и свободное развитие.

Всем гражданам и лицам без гражданства, проживающим на территории РСФСР, были гарантированы права и свободы, предусмотренные Конституцией РСФСР, Конституцией СССР и общепризнанными нормами международного права.

Декларация гарантировала всем гражданам, политическим партиям, общественным организациям, массовым движениям и религиозным организациям равные правовые возможности участвовать в управлении государственными и общественными делами.

Было объявлено, что разделение законодательной, исполнительной и судебной властей является важнейшим принципом функционирования РСФСР как правового государства.
РСФСР заявила о приверженности общепризнанным принципам международного права и готовности жить со всеми странами и народами в мире и согласии.

Было объявлено о начале конституционной реформы и разработке новой Конституции РСФСР.

Это было время надежд, время избавления от политической монополии, время освобождения от страха, время осознания новой эпохи, от которой ждали главного – СВОБОДЫ.

Мы все стали частью широкого демократического движения, в силу и успех которого абсолютно верили. Словосочетанием, которое объединило всех нас, стали слова ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РОССИЯ.

Мы стали её строителями.

+ + +

Четверть века спустя мы живём в совершенно другой стране, где все эти высокие слова написаны на бумаге, все эти права закреплены в Конституции, но жизнь развивается по совершенно другому пути – пути НЕСВОБОДЫ.

Борьба за свободу в такой стране может стоить жизни.

27 февраля 2015 года в Москве у стен Кремля был убит Борис Ефимович Немцов. Это было чисто политическое убийство. Бориса Немцова убили за его политические убеждения, за его публичную гражданскую позицию.

Единственной целью заказчиков этого преступления было – заставить Немцова замолчать. Потому что слово свободного человека страшнее всего для государства несвободы, лжи и насилия.

Это убийство будет в полной мере расследовано только в свободной России. Честный приговор по этому делу может быть вынесен только независимым судом, которого сегодня в нашей стране нет.

Часто говорят, что к свободе невозможно прийти без жертв. Я не согласен с этим. Для свободы необходимы труд, мужество, упрямство и упорство, терпение, энергия, вера в свои силы, уважение к человеку. И этого может быть достаточно.

Жертвы на пути к свободе появляются тогда, когда главным языком общения государства с гражданами становится насилие.

Борис Немцов не делал выбор между жизнью и смертью. Он был свободным человеком в несвободной стране. И опричники несвободы решили отнять у него жизнь. В их варварском понимании это соответствует интересам современного Российского государства. Их представлениям о смелости соответствуют выстрелы в спину.

Родные и друзья Бориса Немцова приняли решение о том, что память о нём должна быть деятельной. Это трудное решение, которое вызывает огромное уважение, потому что труд во имя памяти – это подвижничество.

Премия имени Бориса Немцова каждый год будет в первую очередь напоминать всем о его гибели. В каком-то высшем смысле она всегда будет укором живым. Для свободного общества и демократического государства высшей ценностью является человеческая жизнь. Если бы мы могли повернуть историю, то единственной достойной причиной для этого было бы спасение погибших. Но даже Бог не может этого сделать.

Нам остается только деятельная память.

Деятельная память может помочь тем, кто жив.

Она может бороться за мир и противостоять войне, может остановить насилие, может защитить человека.

Деятельная память – это продолжение жизни.

+ + +

Очень много произошло в нашей стране после гибели Бориса Немцова. Я считаю своим долгом сказать сегодня про мемориал памяти Немцова на Большом Москворецком мосту, который стал примером ежедневного гражданского сопротивления государственному беспамятству.

Беспамятство является одним из условий несвободы. Людям, которые оккупировали сейчас российское государство, необходимо, чтобы Бориса Немцова забыли. И в первую очередь забыли его гибель, само это место на виду у Кремля, которое внезапно стало вторым Лобным местом в центре Москвы. Это место на мосту стало символом всей современной российской политической жизни, когда до Кремля – рукой подать, а защитить человека некому и до смерти – четыре шага.

Но нельзя уйти с этого моста.

Мы пришли к такому моменту в истории нашей страны, когда власти категорически не согласны назвать мост в одной столице именем погибшего гражданина, который боролся против войны и был убит на этой войне, не пролив ничьей крови, но готовы назвать мост в другой столице именем другого погибшего, на руках которого – кровь многих жертв войны.

Тот, кто боролся за мир, в том числе двадцать три года назад, по мнению российских властей, не заслужил государственной памяти. А тот, кто был частью этой войны, в том числе двадцать три года назад, заслужил. Это и есть – свидетельство о политической смерти российских властей.

Только два депутата Государственной Думы России почтили вставанием память Бориса Немцова в день его гибели, год спустя.

Такова сегодня пропасть в нашей стране между властью и народом.

Преодолеть эту пропасть пытался Борис Немцов.

Он не смог пройти по этому мосту до конца.

Мы должны это сделать.

+ + +

Я чрезвычайно тронут решением Попечительского совета Фонда Бориса Немцова. Передо мной встала задача – как распорядиться премией Фонда. Премия должна работать для гражданского общества, для свободы и демократии в нашей стране.

Сегодня я объявляю о том, что средства премии будут пожертвованы Команде 29 – правозащитной гражданской группе молодых юристов во главе с Иваном Павловым.

Вместе с ними мы обжаловали в Верховном Суде России указ Владимира Путина о засекречивании военных потерь в мирное время, вызванный, по нашему убеждению, необъявленной российско-украинской войной. Эта команда добилась прекращения уголовного дела в отношении Светланы Давыдовой, защищает политического заключенного директора Библиотеки украинской литературы в Москве Наталью Шарину, политического заключенного Геннадия Кравцова, защитила Людмилу Савчук, защищает Надежду Кутепову и группу подростков-диггеров.

Эти молодые люди – защитники права перед беспределом, защитники гражданина перед произволом государства. Они работают для свободы и демократии в нашей стране. Я доверяю им премию Фонда Бориса Немцова. Отчёт о расходовании средств премии будет публичным.

Цифра 29 в названии Команды – это не возраст, хотя эти люди очень молоды. Это номер статьи Конституции России, согласно которой:

• Каждому гарантируется свобода мысли и слова.
• Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
• Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.
• Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.
• Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

Всё это начиналось в нашей стране 12 июня 1990 года.

Для этого жил и работал Борис Ефимович Немцов.

В Конституции это получилось. В жизни, к сожалению, пока нет.

Но мы не будем останавливаться.

Мы будем идти дальше по этому мосту. Ровно с того места, на котором варвары и трусы остановили Бориса Немцова.

Свобода сильнее несвободы. Она передается нематериальным способом, для которого пределы человеческой жизни не являются ограничением.

Дыхание свободы разрушает стены несвободы.

Когда человек дышит свободой, его невозможно победить.

Я верю, что премия Фонда Бориса Немцова будет вручаться в России, потому что Россия будет свободной.

Большое спасибо.

 

Итоги заседания Совета Фонда Бориса Немцова: выборы лауреата премии Немцова и председателя Совета

21 мая в Берлине прошло первое заседание Совета Фонда Бориса Немцова. В нем приняли участие шесть из семи членов Совета.
Согласно Уставу Фонда участники выбрали председателя и заместителя председателя – ими стали Владимир Кара-Мурза (мл.) и Юлиус фон Фрайтаг-Лорингховен.
Главным вопросом заседания стал выбор первого лауреата премии Бориса Немцова за отвагу в борьбе за демократические ценности в России. Напомним, в течение марта и апреля на сайте Фонда Бориса Немцова можно было предложить номинантов на эту премию. За это время были выдвинуты 46 человек.
На втором этапе на сайте “Новой газеты” было организовано голосование пользователей, в результате которого больше всего голосов получили Ильдар Дадин, Лев Шлосберг, Виктор Шендерович, Алексей Навальный и Надежда Савченко.
Совет Фонда Бориса Немцова в результате тайного рейтингового голосования выбрал лауреатом Льва Шлосберга. 12 июня в Бонне ему будет вручена премия.

Лев Шлосберг – журналист, бывший депутат Псковского областного собрания. Его газета “Псковская губерния” первой опубликовала информацию о закрытых похоронах российских десантников, погибших на Украине. После этого Шлосберг был избит неизвестными возле своего дома в Пскове.

405148_430052390339149_1850119603_n

Борис Немцов тогда выступил в поддержку Шлосберга: “Он (Лев Шлосберг – RFI) был, по сути, первым, кто сообщил о том, что псковские десантники воюют с Украиной. И что первые жертвы доставлены в Псков. Он как раз описал историю с тайными похоронами двух десантников на кладбище в Пскове. Кроме того, был ряд публикаций в его газете на эту тему. Было это буквально на днях. И я думаю, что путинские подонки ему отомстили. <…> Это в чистом виде политический террор, политический терроризм, потому что человека за его общественную деятельность избили. Слава Богу, он живой, и его жизни ничто не угрожает. Но у него была амнезия, сотрясение мозга, другие травмы. Он находится в больнице. Это акция устрашения не только по отношению к Шлосбергу, но и в целом ко всем правозащитникам, ко всей оппозиции и, кстати, ко всем родственникам ребят, которые сейчас воюют”.

В 2015 году Шлосберг, по решению большинства “Единой России” Псковского областного собрания, был лишен депутатских полномочий.

Приз Бориса Немцова от Карла Райделя

Баварский скульптор Карл Райдель принадлежал к авангарду европейских скульпторов. Он учился в мюнхенской Академии изобразительных искусств и в 1954 году стал одним из трёх учеников (Meisterschüler) Антона Гиллера. В 1952 году, еще будучи студентом, Карл Райдель стал стипендиатом Ассоциации по содействию культуре Объединения промышленников. В 1953 году он выиграл конкурс на авторство памятника брату и сестре Шолль от мюнхенского университета. В конце своего обучения в 1954 году Райдель также стал первым обладателем «Большой баварской государственной премии для молодых художников», основанной Свободным государством Бавария.
В 1962 году Райделя пригласили на кафедру скульптуры с собственным ателье в Нотр-Дам (штат Индиана, США). Райдель отказался. Ко времени смерти скульптора в 2006-м году его работы украшали общественные места в больше чем шестидесяти общинах и коммунах. Часто в одном и том же месте можно увидеть несколько работ мастера.
Во время своей долгой и плодотворной творческой карьеры Райдель создавал не только скульптуры, но и кубки. Например, переходящий кубок для известного хоккейного клуба «Каннибалы» (г. Ландсхут). Одной из известных его работ в этой сфере стал «Ноев ковчег», созданный в 1955 году для организации Eurogroup for Animal Welfare. Среди лауреатов «Ноева ковчега» – испанская королева София и шведская писательница Астрид Линдгрен.
После смерти Райделя среди оставшихся моделей и эскизов нашли начатую работу – приз за защиту прав человека. Райдель был активным демократом. Тема прав человека волновала его всю жизнь. Художница Беате Розе, старшая дочь Райделя, предприняла необходимые шаги, чтоб эта работа отца была закончена.
Теперь эта скульптура будет вручена лауреату Премии Бориса Немцова. 
Menschengruppe 4 - Kopie     Menschengruppe 1 - Kopie