05.07.2018

Обзор политических преследований в России с декабря 2017 года по май 2018 года.

Политические преследования в России

Первая половина 2018 года

Доклад создан при поддержке стипендиальной программы Фонда Бориса Немцова за свободу. Основой доклада стал мониторинг политических преследований в России за период с декабря 2017 года по май 2018 года.

ПРАВОВОЙ КОНТЕКСТ

Шесть лет назад, 12 июня 2012 года, ровно в День России вступили в силу поправки к законодательству о собраниях. Депутаты предложили и приняли поправки сразу же после инаугурации Владимира Путина на третий президентский срок. Так символически началась борьба с протестным движением 2011-2012 года. В короткие сроки была сформирована нынешняя политика в отношении оппозиции и гражданского общества.

Поправки, во-первых, на порядок увеличили штрафы за участие в митингах. Во-вторых, допускали в отдельных случаях штрафы на два порядка больше обычных. Сегодня участникам уличных акций регулярно присуждают по 10.000 рублей, а организаторов “несогласованной” акции могут оштрафовать на 300.000. В-третьих, в качестве административного взыскания появились так называемые общественные работы. На усмотрение судьи они могут заменять административный арест. Максимально возможное наказание составляет 200 часов общественных работ

Спустя пару лет, 21 июля 2014 года, вступили в силу новые поправки к законодательству о собраниях. Так в знаменитой “митинговой” статье 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, появилась часть 8. Она увеличила максимально возможный арест, практиковавшийся еще с советских времен, с 15 суток вдвое – до 30 суток.

Ещё через год, 25 мая 2015 года вступил в силу так называемый Закон о нежелательных в России иностранных и международных организациях. Изначально в список таких организаций попали лишь крупнейшие международные частные и окологосударственные американские фонды. Спустя полтора года, 17 февраля 2017 года, Госдума запретила нежелательным организациям создавать российские юридические лица. Данные поправки в первую очередь вносились для препятствия деятельности движения Открытая Россия, финансируемого политэмигрантом Михаилом Ходорковским. В ноябре того же 2017 года появились новые поправки, позволяющие без решения суда блокировать сайты нежелательных организаций, а также сайты с призывами к несогласованным акциям. Одновременно запрещено использование анонимайзеров и VPN-сервисов для доступа к заблокированным сайтам. Федеральный закон “Об информации” (N149-ФЗ) дополнен статьей 15.8. Она подразумевает блокировку ресурсов, позволяющих обойти или объясняющих как обойти уже существующие блокировки.

Параллельно ужесточениям законодательства, направленным на оппозиционные и гражданские движения, развивался и другой сюжет. 20 апреля 2017 года Верховный суд удовлетворил иск Минюста и признал Управленческий центр Свидетелей Иеговы экстремистской организацией. 17 июля, после отклонения апелляционной жалобы, решение вступило в силу. Управленческий центр и 395 местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы будут ликвидированы, а их имущество – обращено в доход государства.

Такая правовая база сформировалась к началу данного полугодового мониторинга политических преследований. Дальше мы рассмотрим как прямые последствия ужесточения законодательства, так и отдельные случаи и практики политических преследований.

СВОБОДА СОБРАНИЙ

За последние полгода состоялись две всероссийские акции протеста, организованные Алексеем Навальным и его штабом, демонстрации в день убийства Бориса Немцова, в нескольких регионах регулярно протестовали  жители, возмущенные организацией свалок и привозом мусора. Помимо крупных мероприятий, постоянно проходили локальные и тематические уличные протесты.

Акции штаба Алексея Навального

После отказа Центральной избирательной комиссии зарегистрировать Алексея Навального кандидатом в президенты, его команда объявила о кампании бойкота выборов. Первой акцией стала “Забастовка избирателей” 28 января. В ответ во всех городах, где работали штабы кампании, сотрудники полиции приходили в них с обысками, изымали листовки, предварительно признанные местными избирательными комиссиями “незаконной агитацией”, задерживали волонтеров, однако избегали более жестких действий.

В день первой “Забастовки избирателей” полиция задержала по всей стране 371 активиста. Впоследствии около ста человек оштрафовали, в основном на суммы от 500 рублей до 20.000 рублей. В Костроме студент Артур Мурадов получил 80.000 штрафа, а в Саранске пенсионер Сергей Марьин – 150.000. Более 20 человек получили аресты от минимально возможных одних суток до предельно возможных тридцати.

Штрафы и аресты затронули, в основном, координаторов штабов и их ближайших помощников. Большинство активистов арестовали или штрафовали за нарушения правил проведения публичных мероприятий, повторные нарушения, а также “призывы” (в виде информации о мероприятиях) в социальных сетях, в основном в твиттере. Так, например, за твит на пять суток арестовали пресс-секретаря Фонда борьбы с коррупцией Киру Ярмыш, на 15 суток – руководителя московского отделения Партии прогресса Николая Ляскина, на 30 суток – главу штаба кампании Леонида Волкова.

Максимальный срок в 30 суток получил студент второго курса Константин Салтыков, задержанный на акции в Москве вместе с Алексеем Навальным. После отбытия административного ареста, Салтыкова обвинили в причинении двоим полицейским морального вреда, физической боли и легких телесных повреждений. Возбудив дело по части 1 статьи 318 Уголовного кодекса, правоохранители отправили студента в следственный изолятор. Последний раз срок содержания Салтыкову продлили до 26 июля.

Вторая всероссийская акция штаба Алексея Навального состоялась уже после дня голосования. Она прошла 5 мая накануне инаугурации Владимира Путина и называлась “Он нам не царь”. Накануне мероприятия и после него преследования сторонников Навального оказались максимально массовыми и жёсткими. Очевидных причин тому несколько. Во-первых, завершилась президентская кампания и власть перестала ограничиваться в средствах. Во-вторых, время накануне инаугурации традиционно символически чувствительно для властей: шесть лет назад подобная акция стала поводом для “Болотного дела” и масштабных гонений против оппозиции. В-третьих, накануне Чемпионата мира по футболу власти постарались изолировать критически настроенных и публично активных граждан, опасаясь, что те могут “испортить праздник спорта”.

Накануне 5 мая прошли обыски в региональных штабах Алексея Навального. Активистов навещала и запугивала полиция, некоторых превентивно арестовывали. Например, в Красноярске Марию Маковозову арестовали на трое суток за ролик на ютубе с рассказом об акции. В Тамбове Игоря Сливина арестовали на 20 суток якобы за организацию серии одиночных пикетов  с помощью репостов в социальных сетях. Ещё одного активиста, Семёна Кочкина, координатора штаба в Чебоксарах, арестовали на 10 суток из-за поста ВКонтакте с призывом прийти на акцию 5 мая.

Превентивным задержаниям и арестам, помимо сторонников Навального: подверглись и другие активисты. Так в Краснодаре задержали и арестовали на девять суток Асхаба Алибекова, известного в интернете как “дикий десантник”. Видеоблогер собирался в Москву на акцию 5 мая. В Петербурге полиция задержала координатора движения Весна Илью Гантварга. Суд арестовал его на 10 суток и оштрафовал на 10.000 рублей. Активист Демократической коалиции Нижнего Новгорода Илья Мясковский оказался арестован на 20 суток под предлогом нарушений на февральском марше памяти Бориса Немцова.

На самой же акции, прошедшей 5 мая в 26 городах, по данным правозащитников, полиция задержала более 1.600 человек. Почти всех выпустили из отделений в тот же день или на следующий.

Основные суды начались в середине месяца. Алексея Навального 15 мая судья Дмитрий Гордеев арестовал сразу по двум статьям. В итоге политик провёл в спецприёмнике 30 суток и вышел на свободу 14 июня, в день начала Чемпионата мира по футболу. В Иркутске координатора штаба Сергея Беспалова арестовали на 30 суток. Координатор новосибирского штаба Сергей Бойко также получил 30 суток ареста.  На такой же срок арестовали ведущего шоу Навальный Live Руслана Шаведдинова. Поводом стали твиты об акции, вернее, два ретвита о ней. Также арестовали пресс-секретаря Алексея Навального и Фонда борьбы с коррупцией Киру Ярмыш – на 25 суток.

Преследования постфактум коснулись многих задержанных на акции 5 мая. От детей до стариков. Так в Челябинске полиция собирала в школе и по месту жительства характеристику на несовершеннолетнюю ученицу. Сотрудники угрожали ей и подругам тем, что девушка не сможет поступить ни в один вуз. В Саратове же полиция пришла домой к 77-летнему Юрию Кутузову. Его оштрафовали на 10.000 рублей, признав участником несогласованного мероприятии, мешавшего транспорту и прохожим. Согласно материалам дела, акция и Кутузов мешали детям кататься на пони.

Показательным стало преследование координатора челябинского штаба Навального Бориса Золотаревского. Сперва, накануне акции, его арестовали на 25 суток. В конце мая, уже накануне освобождения активиста из-под ареста, его квартиру обыскали. Самого же Золотаревского задержали буквально на пороге спецприемника и уже лично доставили на обыск по делу о хулиганстве по мотивам политической ненависти. Полицейские, по их словам, нашли в квартире массу экстремистской литературы. В частности, литературы о недавно запрещенных Свидетелях Иеговы. В итоге на Золотаревского завели уголовное дело по части 2 статьи 213 УК за “хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору”. Статья предполагает наказание в виде лишения свободы до 7 лет, однако на момент написания доклада Борис был на свободе.

После акции “Он нам не царь”, правоохранительные органы возбудили ещё два уголовных дела. 7 мая, в день инаугурации Владимира Путина на четвёртый президентский срок, Дзержинский районный суд Петербурга отправил в СИЗО Михаила Цакунова. Активиста обвинили в том, что 5 мая он выбил зуб полицейскому. Обвинение предъявлено по части 2-й статьи 318 УК, предполагающей до 10 лет лишения свободы. Спустя месяц, 8 июня, на участницу акции 5 мая в Красноярске Наталию Подоляк также завели уголовное дело о насилии в отношении правоохранителя. Подоляк инкриминируется часть 1-я статьи 318 УК, на момент написания доклада она была на свободе.

Акции памяти Бориса Немцова

25 февраля во многих регионах страны прошли мероприятия памяти Бориса Немцова. В большинстве случаев местные власти либо отказывали в проведении мероприятий, либо предлагали сменить формат, время и/или площадку. Учителей чебоксарских школ заставили прийти на акцию и ловить там школьников.

В Петербурге собиравшегося на акцию  Артёма Гончаренко полиция задержала около дома. По итогам судебного разбирательства, активиста движения Весна арестовали на 25 суток. В Орле сотрудники правоохранительных органов вызвали на допрос организатора памятного марша Сергея Зайцева. В Екатеринбурге полиция задержала Владислава Бухтиярова во время одиночного пикета. Активистку Яну Антонову Октябрьский районный суд Краснодара оштрафовал на 30.000 рублей за вывешивание на мосту баннера с портретом Немцова и надписью “Убит за свободу”. В Москве на демонстрации задержали троих человек. В Воронеже у одного из организаторов митинга прошёл обыск.

Четырнадцатого марта Нижегородский суд арестовал троих правозащитников, участвовавших в марше памяти Немцова. По 20 суток получили Станислав Дмитриевский, Сергей Новиков и Дмитрий Калиничев. В день задержания активистов – 12 марта – организаторы акции распространили скан докладной записки начальника регионального Центра по противодействию экстремизму Алексея Трифонова. Полковник предложил главе областного МВД “принять меры” в отношении “наиболее активных граждан”, участвовавших в марше. В документе приводился список из 12 фамилий.

И, как уже упоминалось в контексте протестов, организованных штабом Алексея Навального, участие в февральском марше памяти Бориса Немцова стало поводом для ареста Ильи Мясковского. Активиста Демократической коалиции Нижнего Новгорода арестовали на 20 суток накануне акции “Он нам не царь”, прошедшей 5 мая.

Антимусорные протесты

В марте, на предвыборном политическом фоне, внезапно появились сугубо гражданские протесты в Подмосковье. Их причиной стали переполненные мусорные полигоны в ряде городов, вызвавшие резкое ухудшение экологии и даже массовые отравления детей. В первую очередь пострадали жители Волоколамска, от возмущения заблокировавшие проезд к мусорному полигону Ядрово и едва не устроившие самосуд на местными чиновниками.

Во время крупных демонстраций полиция лишь оттесняла протестующих, снимая блокады подъездов к полигонам, однако отдельные пикеты, в том числе одиночные и не требующие формальностей, пресекались повсеместно. Помимо Волоколамска, регулярно проходили акции протеста в Наро-Фоминске и Коломне.

Во время протестов в Коломне по “экстремистской” статье даже завели дело против активиста Вячеслава Егорова. Его заподозрили в разжигании ненависти и вражды к чиновникам. Поводом стало открытое обращение к мэру с призывом убрать мусорные свалки. В апреле суд арестовал на 15 суток волоколамского активиста Андрея Жданова, задержанного во время автопробега.

Антимусорные протесты перекинулись и на другие регионы страны. Исполком Казани отказал казанскому горкому КПРФ в согласовании митинга против строительства мусоросжигательного завода. Полиция задерживала татарстанских экологов на одиночных пикетах. Одной из активисток разбили автомобиль.

Штаб Навального в Ярославле планировал акции против перевоза мусора со свалок Подмосковья в Ярославскую область. Однако подготовка заинтересовала местную полицию и та максимально противодействовала мероприятию. Параллельно на главу фракции КПРФ в Ярославской областной думе, организатора несогласованного митинга против ввоза московского мусора Александра Воробьева, завели два административных дела.

ФСБ против Алехиной и Телеграма

Мария Алехина придала нынешнему мониторингу дополнительное – художественное – измерение. Арт-активистка решила десакрализировать мрачное пространство около главного здания Федеральной службы безопасности на Лубянке, служившего ещё тюрьмой НКВД/КГБ. Каждая её акция заканчивалась задержаниями и присуждением общественных работ – административным взысканием, появившимся, как говорилось в обзоре правовой ситуации, ещё 12 июня 2012 года, но практически не использовавшимся вплоть до последних президентских выборов.

В день работника госбезопасности, 20 декабря, у здания ФСБ Марию Алехину задержали с плакатом “С днём рождения, палачи”. Вместе с ней в полицию доставили фотографов Андрея Золотова и Дениса Бочкарева. Золотова позднее отпустили, а Бочкарева и Алехину оставили в отделении до суда. В итоге фотограф получил 60 часов обязательных работ, а художница – 40 часов.

В середине апреля, Алехина повторила акцию на Лубянке. Накануне Таганский суд Москвы решил заблокировать мессенджер Телеграм. Поводом стал отказ создателя компании Павла Дурова “выдать ключи шифрования” спецслужбам. Мария Алехина, Дмитрий Энтео и ещё полтора десятка активистов собрались на Лубянке и запускали бумажные самолётики, символизирующие мессенджер, в здание ФСБ. Акция также закончилась задержаниями. Алехина и Энтео провели в полиции две ночи, дожидаясь суда, остальные участники были оштрафованы на суммы от 10.000 до 20.000 рублей. Марию и Дмитрия суд приговорил теперь уже к 100 часам обязательных работ.

Блокировка Телеграма создала ещё одну протестную волну, сравнимую с акциями штаба Алексея Навального и антимусорными протестами. 30 апреля и 1 мая в Москве и Петербурге прошли крупнейшие тематические митинги, собравшие тысячи граждан. Большие акции в крупных городах полиция не пресекала.

Армянские протесты в России

В середине апреля, во время революционных событий в Армении, армянская диаспора Москвы регулярно собиралась у посольства республики и у кафедрального собора Армянской церкви. И там, и там акции пресекались полицией. Около 40 человек в итоге привлекли к административной ответственности, а 25 апреля Тверской суд до конца мая арестовал Марзпета Манукяна, заподозрив его в хулиганстве и нарушении части 1 статьи 213 УК.

Резюме

Акции протеста, особенно всероссийские и касающиеся болезненных для Кремля тем, подавляются в стране начиная со второго президентского срока Владимира Путина. С каждым годом лишь ужесточаются правовая база и правоприменительная практика, используемые для подавления. Как уже говорилось, база сформировалась в 2012 году, после инаугурации Путина на третий срок и волны самых массовых протестов за последние четверть века.

Если штрафы от 10.000 до 20.000 рублей стали практиковаться буквально в следующие же дни после вступления поправок в законную силу, то остальные санкции до последнего времени применялись в исключительных случаях. Штрафы в сотни тысяч рублей, равно как и общественные работы, полиция и суды начали массово использовать накануне последней президентской кампании.

Общественные работы идеально подходят для случаев, где по тем или иным соображениям власти стараются избегать арестов. Например, в случае с Марией Алехиной, получившей всемирную известность после дела Pussy Riot.

Гигантские штрафы вынуждают активных людей в буквальном смысле сидеть дома. Во многих регионах и 10.000 рублей – большие деньги, особенно учитывая давление полиции и спецслужб, лишающие активистов возможности заниматься бизнесом или строить карьеру. Расходы на нынешние штрафы едва “по карману” лишь нескольким политическим и общественным структурам, имеющим всероссийскую и международную известность.

Протесты армянской диаспоры, как и акции Марии Алехиной, упомянуты в первую очередь в силу их показательности. Если символом репрессий 2012 года стало Болотное дело, показательный политический процесс, с десятками арестованных и сотнями уехавших, то арест Марзпета Манукяна – лучший пример новой тактики борьбы властей и правоохранительных органов с уличными акциями.

Новой тактикой стал точечный террор. Власть стремится показать, что выход на улицу подобен игре в русскую рулетку – один из участников обязательно отправится в тюрьму. Тема протеста вторична: выборы, экология, даже события в соседней стране, опять-таки не важно, дружественной или недружественной.

Предыдущие годы символом запрета на протест становились сперва противозаконные “отказы в согласовании” акций, потом силовые разгоны протестующих и их задержания, потом административные аресты и всё возрастающие штрафы. Теперь же рутиной становятся уголовные дела.

СВОБОДА ОБЪЕДИНЕНИЙ

Штабы и партия Алексея Навального

Рассказ о свободе объединений, как и о свободе собраний, в первую очередь должен начинаться со злоключений Алексея Навального и его сторонников. Президентская кампания Навального началась 13 декабря 2016 года и уже в первой половине 2017 года в 81 городе появились её штабы. За исключением городов-миллионников, штабы стали, с одной стороны, центрами локальной политической жизни, с другой стороны – фактическими региональными отделениями Партии прогресса, созданной Алексеем Навальным и ближайшим кругом сподвижников.

В разделе о свободе собраний подробно описано, с чем столкнулись сторонники Навального. Помимо жёстких действий накануне и после всероссийских протестных акций, против штабов полиция и спецслужбы орагнизовали повседневный и методичный прессинг. Регулярные обыски помещений, изъятия документов, печатной продукции, оргтехники, допросы активистов, административные дела, обзвоны и поквартирные обходы, визиты сотрудников департамента по борьбе с экстремизмом МВД и сотрудников ФСБ по месту учёбы и работы – от 10% до 25% ежемесячных мониторингов политических преследований Фонда Бориса Немцова посвящены именно таким случаям.

Многие события даже не рассматривались отдельно, а группировались с заголовками вроде: “В Калининграде, Тамбове, Кемерово и ещё десяти регионах вновь прошли обыски в штабах сторонников Навального”.

Власти предприняли и другие шаги, мешающие легальному существованию структуры. Руководство Партии прогресса объявило о всероссийском съезде 3 марта 2018 года. После него планировалось очередной раз подать документы для регистрации в Министерство юстиции. Однако 22 февраля бывший член штаба Навального Виталий Серуканов неожиданно объявил, что в Москве съезд уже прошел. Виталий стал одним из руководителей организации и подал все необходимые бумаги в Минюст.

Алексей Навальный и его юристы обвинили активиста в работе на кремлёвского политтехнолога Андрея Богданова. По их данным, Серуканов не проводил полноценный съезд, а использовал одно из юридических лиц, управляемых Богдановым – партию Гражданская инициатива. Ранее сам политтехнолог переименовал одну из множества фиктивных организаций в партию Народный альянс. Именно так сподвижники Навального в то время хотели назвать собственную структуру.

Сам же съезд 3 марта оказался сорван. Организаторы за сутки до мероприятия сообщили Минюсту точное место и время, но манёвр не удался. Через час после уведомления им позвонил арендодатель и заявил, что отказывает в помещении. Делегаты из 63 регионов готовы были провести съезд на улице, но оказались в юридической ловушке: в регистрации им бы сразу же отказали из-за проведения мероприятия не по месту уведомления.

В итоге съезд состоялся 19 мая, однако без лидера – за несколько дней до него Алексея Навального арестовали на 30 суток. Партия будет называться Россия будущего и поданные документы станут восьмой попыткой добиться легального статуса.

Закрыть Открытку

В анализе правового контекста нашего мониторинга упоминались принятые 17 февраля 2017 года поправки к закону о нежелательных организациях. Госдума запретила им создавать российские юридические лица, а гражданам – сотрудничать с ними. Эти поправки вносились в первую очередь для препятствия деятельности движения Открытая Россия, финансируемого Михаилом Ходорковским. В социальных сетях нововведения иногда прямо называли “законом Ходорковского”.

Спустя два месяца, в апреле 2017 года зарегистрированная в Великобритании организация Otkrytaya Rossia была признана нежелательной. Генпрокуратура сочла, что движение занималось дестабилизацией обстановки внутри России. Вместе с ней нежелательными признали ещё две зарубежные организации, связанные с Ходорковским.

В ноябре 2017 года появились новые поправки, позволяющие без решения суда блокировать сайты нежелательных организаций, а также сайты с призывами к несогласованным акциям. Через месяц Роскомнадзор по требованию Генпрокуратуры внёс сайт Открытой России в реестр запрещенных. Михаил Ходорковский перезапустил проект, сделав его персональным и назвав МБХ-медиа. Однако и переназванный портал прокуратура запретила в конце февраля 2018 года. В данный момент его зеркало доступно лишь на домене третьего уровня сайта Ксении Собчак.

Блокировки сетевых ресурсов напрямую не задели российских сторонников Ходорковского. Однако запрет сотрудничества с нежелательными организациями позволил правоохранительным органам равернуть формально легальные гонения на Открытую Россию.

По новым законам, двукратное привлечение к административной ответственности за сотрудничество с “нежелательной организацией” в течении года может повлечь уголовное дело. Координатор чувашского отделения Открытой России Дмитрий Семёнов стал рекордсменом по числу административных взысканий. По трём делам он уже оштрафован, а о четвёртом узнал на весеннем съезде движения в Литве. Юристы организации рекомендовали ему хотя бы на время остаться за границей.

Новый координатор Открытой России в Чувашии сразу же попал в аналогичную ситуацию. В общей сложности на Антона Кравченко уже составлено 5 административных протоколов по статье 20.33 КоАП, однако дела только начинают рассматриваться судом. Одно за другим появляются дела и против юриста чувашской организации Юрия Сидорова.

В конце февраля Люберецкий суд Московской области оштрафовал на 10.000 рублей тогдашнего председателя движения Александра Соловьева. Нынешнего руководителя, Андрея Пивоварова, пока за сотрудничество с нежелательными организациями не привлекали. Однако за ним установлена постоянная слежка, большинство мероприятий заканчиваются для него задержаниями, ночёвками в полиции и, временами, административными арестами.

В ряде регионов активистов вызывают на беседы, обыскивают и привлекают к административной ответственности по разным поводам, на семейных людей давят с помощью комиссии по делам несовершеннолетних. Это подробно отражено в ежемесячных отчётах нашего мониторинга. На момент написания доклада, в первый день Чемпионата мира по футболу отправлен на стационарную психиатрическую экспертизу участник петербургского отделения Открытой России Пётр Трофимов. Экспертиза может занять до 30 дней и проводится в рамках уголовного дела о самоуправстве, возбуждённого еще в 2014 году по части 1 статьи 330 УК.

Хизб ут-Тахрир

Хизб ут-Тахрир аль-Ислами – международная исламская организация, созданная в середине ХХ века на Ближнем Востоке. Её программа заключается в создании всемирного исламского Халифата ненасильственными методами. Наиболее популярна она в бывших советских республиках, однако общее число сторонников не превышает нескольких десятков тысяч человек.

В России деятельность Хизб ут-Тахрир признана террористической. Сторонники движения арестовываются на сроки в 10, 15 и даже 20 лет. Однако ведущие правозащитные организации, в первую очередь Мемориал, оспаривают сложившуюся практику и решения судов. По мнению правозащитников, за полтора десятилетия преследований полиция и спецслужбы не предоставили никаких доказательств террористической деятельности последователей Хизб ут-Тахрир. Правозащитный центр Мемориал признаёт всех фигурантов подобных дел политическими заключёнными.

Ситуация дополнительно осложнилась после аннексии Крыма. В Украине Хизб ут-Тахрир существовал легально и публично. Сторонники движения сразу же стали мишенями для российских правоохранительных органов. Однако и в самой России продолжаются массовые преследования.

В начале декабря 2017 года завершилось длившееся три года “Казанское дело восьми”. Приволжский окружной военный суд приговорил троих человек, включая заслуженного артиста Татарстана Азата Адиева, к 19 годам колонии строгого режима. Четверых – к 18 годам колонии строгого режима, и одного – к 16 годам колонии особого режима. Практически одновременно пятерых жителей Стерлитамака и Салавата приговорили к срокам от 11 до 16 лет колонии строгого режима.

В середине декабря гражданин Узбекистана Рахмиддин Камолов, ранее просивший убежища в России, приговорён к 16 годам строгого режима. 27 февраля 2018 года появилось “Челябинское дело пяти”. В тот день задержали двоих его фигурантов, а в начале марте – ещё троих. 19 марта в Петербурге 8 лет строгого режима получил Владимир Шмотов.

В Крыму в конце мая начались судебные заседания по “Бахчисарайскому делу четырёх”. Также в мае арестован житель Севастополя Энвер Сейтосманов. Параллельно развивается “Бахчисарайское дело восьми” – весь период нашего мониторинга его фигурантам продлевали сроки содержания в СИЗО, отклоняя любые ходатайства защиты и ограничивая допуск родственников, публики и журналистов на судебные заседания.

Крымские татары

Репрессии против сторонников Хизб ут-Тахрир максимально жестокие и вызывающие, однако в Крыму систематически преследуются и активисты крымско-татарского движения. На протяжении всего периода мониторинга шли административные суды над участниками уличных акций. 14 октября 2017 в городах Крыма прошли одиночные пикеты против преследований крымских татар. Десятки участников оказались задержанными, на других дела завели уже после акций. В середине декабря суды рассмотрели более 60 административных дел, подавляющее большинство активистов получили штрафы в 10.000 рублей. В середине января такие же взыскания получили ещё несколько человек. 18 мая в Симферополе более десяти человек задержали в День памяти о депортации крымских татар в 1944 году.

Помимо рутинных административных дел, направленных в первую очередь против уличной активности, точечно возбуждаются уголовные дела. Показателен процесс жителя села Новый Мир Симферопольского района Исмаила Рамазанова.

23 января спецслужбы ворвались в дом Рамазанова, провели обыск, и задержали хозяина, избив и обвинив в возбуждении ненависти и вражды с помощью интернет-рации Zello. Это мобильное приложение, разработанное выходцем из России Алексеем Гавриловым, обосновавшимся в Техасе. Zello превращает смартфон в рацию, позволяя создавать индивидуальные и групповые чаты. В силу удобства, им пользовались протестующие в Турции, в Украине, в Венесуэле и других странах. До 2017 года им пользовались российские дальнобойщики, боровшиеся с введением системы Платон.

В апреле 2017 года Роскомнадзор потребовал от Zello за 3 дня привести деятельность в соответствие с законом “Об информации”. После чего запретил приложение и начал блокировку. В одном из чатов якобы и обнаружились разжигающие вражду и ненависть высказывания крымского татарина Рамазанов уже полгода находится в следственном изоляторе, хотя по делам об экстремистских призывах в интернете сложившейся практикой являются меры пресечения в виде домашнего ареста или подписки о невыезде.

22 марта после обыска в селе Холмовка Бахчисарайского района задержан активист и журналист Нариман Мемедеминов. Его обвиняют в публичных призывах к терроризму с помощью интернета по части 2 статьи 205.2 УК из-за роликов, выложенных в ютубе в 2013 и 2014 годах. Существуют и другие аналогичные дела, возбуждаемые за “преступления” в сети.

Давно разработанные в России методы борьбы с инакомыслием активно применяются в Крыму. Инноваций и неожиданностей в стратегии и тактике преследований нет. Для жизни на полуострове сам факт принадлежности к крымскотатарскому движению, симпатий к запрещённому Меджлису или фигурам вроде Мустафы Джемилева стал очевидным фактором риска попасть под набравший инерцию каток политических репрессий.

Свидетели Иеговы

Гонения на Свидетелей Иеговы – классический сюжет из Хроники текущих событий, издававшейся советскими диссидентами в 70-80-хх годах прошлого века. Им посвящена отдельная глава в книге Людмилы Алексеевой “История инакомыслия в СССР”. Символично, что первое полугодие 2018 года заканчивается петицией в защиту иеговистов, составленной членами нынешней Московской Хельсинкской группы.

Преследования за вероисповедание – распространённая в России практика. Например, в конце мая нынешнего года завершилось расследование уголовного дела пятерых руководителей Саентологической церкви Санкт-Петербурга. Следователи ФСБ обвиняют их в организации экстремистского сообщества, возбуждении ненависти либо вражды и незаконном предпринимательстве.

Аналитический центр Сова ежегодно посвящает проблеме отдельные доклады. Однако, за исключением преследований организаций вроде Хизб ут-Тахрир аль-Ислами, толкующих религию в первую очередь в политическом ключе и признанных “террористическими”, нарушения права на свободу вероисповедания с советских времён не принимали массового и методического характера.

В правовом контексте ситуация резко изменилась в начале 2017 года. 20 апреля Верховный суд удовлетворил иск Минюста и признал Управленческий центр Свидетелей Иеговы экстремистской организацией. 25 мая 2017 года в Орле полиция задержала Денниса Кристенсена. Гражданина Дании обвинили в организации деятельности общины и арестовали. Суд по существу дела начался через год после задержания.

Дело Кристенсена долгое время оставалось единичным. Существовали надежды на пересмотр решения Верховного суда из-за реакции международных организаций, Европейского союза и ООН. Однако 17 июля, после отклонения апелляционной жалобы, решение вступило в силу. Управленческий центр и 395 местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы будут ликвидированы, а их имущество – обращено в доход государства

В феврале нынешнего года начали появляться новости о преследовании верующих. Так арбитражный суд Амурской области лишил местную организацию земельного участка в Тынде. В Белгороде возбуждено дело о продолжении деятельности Свидетелей Иеговы, подозреваемыми стали Анатолий Шаляпин и Сергей Войков. В Орле возбуждено новое дело об участии в организации. В апреле в Уфе арестован лидер Свидетелей Иеговы Анатолий Вилиткевич. В Приморье, Мурманской и Ивановской областях также задержали Свидетелей Иеговы. Все задержанные обвиняются в продолжении деятельности запрещенной и экстремистской организации.

В мае гонения стали  массовым. Во Владивостоке на два месяца арестовали Валентина Осадчука. У него и еще двух подозреваемых прошли обыски. 17 мая сразу в четырех населенных пунктах Оренбургской области прошли обыски: в Оренбурге, Бузулуке, Соль-Илецке и поселке Переволоцкий. Всего 18 обысков в домах тех, кого правоохранительные органы считают Свидетелями Иеговы. Восемь человек признали обвиняемыми по делу об организации деятельности экстремистской организации. С шести человек взята подписка о невыезде, Владислава Колбанова поместили под домашний арест. Владимира Кочнева и Александра Суворова по решению суда отправили в СИЗО.

Жителя Перми Александра Соловьева 22 мая сняли с поезда и отправили в СИЗО. Александр с женой Анной возвращались домой после зарубежной поездки. Дома у них прошел обыск. В Набережных Челнах 30 мая задержали и отправили в СИЗО троих последователей Свидетелей Иеговы: Ильхама Каримова, Владимира Мякушина и Константина Матрашова. Накануне арестов в 10 квартирах Свидетелей Иеговы прошли обыски.

Последней надеждой остаётся Европейский суд по правам человека. ЕСПЧ в ускоренном порядке коммуницировал жалобу 395 местных организаций Свидетелей Иеговы в России, их руководства и рядовых членов. Жалоба касается изначального решения Верховного суда о признании церкви экстремистской, запрете ее деятельности, ликвидации местных общин и обращении их собственности в пользу государства.

Резюме

Право на свободу объединений нарушается в России и в политическом контексте, и в религиозном. Труднее всего приходится тем, кто одновременно придерживается неконвенциональных взглядов в обоих измерениях.

Степень жёсткости и конкретный механизм репрессий подбирается под каждую группу отдельно. Если движение Открытая Россия, пользуясь типологией Мориса Дюверже, можно назвать кадровым, работающим по проектному принципу, то мишенью становятся инфраструктура и конкретные координаторы. Если движение сторонников Алексея Навального – массовое и волонтёрское, то и давление приобретает массовый характер.

Если в широком смысле либерально-демократические организации защищены общественным мнением внутри страны и на условном Западе, то у “сектантов” (иеговистов, саентологов и т.д.) публичной поддержки на порядок меньше. У тех же, кто пусть и абсолютно ненасильственно, но придерживается политических трактовок ислама, в критических ситуациях нет поддержки даже среди демократически настроенных оппозиционеров и многих правозащитников. Практически в полной тишине на репрессивной машине времени они отправляются в самые мрачные исторические эпохи нашей страны.

Политические или религиозные объединения, оппонирующие официальным или существующие параллельно им, власть старается позиционировать в обществе как априори подозрительные и опасные. Преследования, от административных штрафов за сотрудничество с зарубежными организациями до уголовных сроков за терроризм в колониях строгого режима, всегда идут на фоне пропагандистских сюжетов в новостях и регулярных “фильмов-расследований” на федеральных телеканалах.

ДЕЛО СЕТИ

20 апреля на НТВ вышел сюжет “Опасная сеть”. Подобные пропагандистские псевдорасследования стали рутиной жизни в 2012 году, во время протестов и Болотного дела. Один из первых сюжетов – “Анатомия протеста” – стал нарицательным именем для всего жанра. Новый фильм НТВ рассказывал о загадочной террористической организации анархистов и радикалов, создавших боевые отряды в регионах и готовивших вооружённый переворот.

“Дело Сети” началось осенью 2017 года. В октябре в Пензе арестовали Егора Зорина, Илью Шакурского, Василия Куксова, Дмитрия Пчелинцева и Андрея Чернова. Чуть позже в пензенский следственный изолятор из Петербурга доставили ещё одного задержанного – Армана Сагынбаева.

Аресты возобновились в новом году уже в Петербурге. 23 января пропал Виктор Филинков. Первая информация о нём появилась спустя пару дней. Судебная пресс-служба заявила об аресте Виктора и признании им вины.  Вслед за Филинковым в СИЗО оказался Игорь Шишкин. В апреле обвинение предъявили Юлию Бояршинову.

Вскоре из материалов уголовного дела, попавшего в редакцию Republic, выяснилась суть обвинения. Следствие утверждает, что все арестованные молодые люди – участники конспиративной организации Сеть. Её тайные ячейки действовали в Пензе, Петербурге, Москве и даже в Беларуси. Общее руководство осуществлялось из Пензы, в Московской и Ленинградской области проходили теоретические дискуссии и практические занятия. На них молодые люди обсуждали будущую революцию и готовились к ней.

Однако до сих пор информации крайне мало. В начале лета всем фигурантам продлили аресты до осени, судебные заседания по существу начнутся ещё позже, большинство материалов дел и заседаний по продлению мер пресечения засекречены, подследственные и адвокаты связаны подпиской о неразглашении.

В данный момент точно известно лишь о жестоких пытках при задержании. Сотрудники ФСБ принуждали молодых людей к самооговору и признанию вины. Так на телах петербуржца Виктора Филинкова правозащитники зафиксировали ожоги от разрядов тока. Расследование не проводится – представители ФСБ назвали следы от электрошокеров последствиями “укусов клопов”.

Игорь Шишкин, задержанный сразу же после Филинкова, по мнению правозащитников прошел через такие же пытки, возможно, даже более жестокие, но отказался о них заявлять. О применении тока рассказал находящийся в пензенском СИЗО Дмитрий Пчелинцев. Во время допроса сотрудники ФСБ засунули ему в рот кляп. От рефлекторного сжатия челюстей после электрических разрядов скололись зубы. Целыми остались лишь два жевательных зуба и Дмитрий фактически не может питаться.

Особенность “дела Сети” не в сомнительном и засекреченном обвинении, не в пытках и выбивании показаний, а в том, что спецслужбы стремятся подавить любую публичную активность вокруг дела. Пресс-конференции правозащитников проходят только в офисах их организаций, запрещаются акции солидарности, вплоть до того, что по звонку из петербургского ФСБ спектакль “Пытки” Театра.doc сняли с показа на уличном фестивале в день города. В последний момент спектакль решился приютить один из театров, поставив показ на 22.00.

ДЕЛО НОВОГО ВЕЛИЧИЯ

Вскоре после “дела Сети” появился ещё один громкий процесс – спецслужбы задержали десять человек за создание экстремистской организации Новое величие. Шестеро из них оказались в СИЗО, четверо – под домашним арестом, часть материалов дела засекречена, задержанных заставляли оговаривать себя. Лайт-версия “дела Сети” за исключением одного момента: Новое величие оказалось проектом спецслужб.

Фактический создатель организации – Александр Константинов, фигурирующий в материалах как “Руслан Д”. Активно общаясь в телеграм-чатах, он нашёл нескольких молодых людей, разочарованных провалом акции “5.11.17” и разгромом движения, созданного политиком и блогером Вячеславом Мальцевым.

Константинов сочинил устав, оплачивал аренду помещений для собраний и курировал финансовые вопросы. Первое собрание Нового величия состоялось в Макдональдсе на Проспекте Мира в Москве. Помимо Константинова и молодых революционеров, к движению подключились Максим Расторгуев и Рустам Кашапов. Оба, по данным журналистов и адвокатов, также работают на спецслужбы. Последний даже приносил на встречи оружие и патроны. Именно на показаниях Константинова, Расторгуева и Кашапова, полученных накануне обысков и задержаний, и строится всё обвинение следствия.

“Дело Нового величия” – уникальный случай для современного российского гражданского общества. Отдельных активистов и лидеров организаций часто подозревают в “засланности” и секретном сотрудничестве со спецслужбами. Иногда существуют косвенные признаки, подтверждающие подобные предположения, иногда подозрения – лишь элемент политической субкультуры. В любом случае, документальные свидетельства об участии спецслужб появляются только после открытия архивов, спустя многие десятилетия.

Тут же, вопреки попыткам засекретить ход дела, подобное участие обнаружилось на стадии следствия. Оказалось, что штатные сотрудники придумали, организовали и обеспечили ресурсами “экстремистскую” организацию. Это привлекло огромное внимание к истории. В начале лета депутаты Госдумы от КПРФ потребовали у генпрокурора Юрия Чайки проверить законность действий следователей и оперативников. Российское законодательство прямо запрещает “подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий” фигурантов оперативной разработки.

Вызывающая скандальность “дела Нового величия”, возможно, смягчит последствия для его фигурантов. Однако скандальность – только внешняя сторона истории. Суть её в том, что власть и спецслужбы активно работают в направлении предварительного, заблаговременного выявления граждан, готовых к протестам в любых его формах. Из-за отсутствия опыта или окружения, имеющего активистский опыт, такие граждане поддаются манипуляциям, компрометируют себя, становятся потенциальными объектами для вербовки и последующих спецопераций. Они оказываются одновременно и жертвами политических преследований и инструментом для их осуществления.

ДЕЛО ОЮБА ТИТИЕВА

Сразу же после Рождества, 9 января нынешнего года, чеченские спецслужбы задержали главу местного представительства правозащитного центра Мемориал. У Оюба Титиева, возглавившего организацию после убийства Натальи Эстемировой в 2009 году, в машине при обыске обнаружили 180 грамм конопли.

По словам Олега Орлова, одного из руководителей Мемориала, правозащитники самостоятельно расследовали историю, опубликованную в Новой газете. По данным журналистов, 17 декабря 2016 молодые люди убили сотрудника полиции и угнали его машину, сбив по дороге ещё одного сотрудника. Вскоре всех нападавших ликвидировали спецслужбы. Троих из них сперва задержали и допрашивали, убив уже в больнице Грозного.

После нападения, в городах и аулах Чечни прошли массовые обыски. У журналистов до сих пор нет информации о том, возбуждались ли уголовные дела, существовали ли санкции на обыски и аресты, известно лишь примерное число задержанных: 200 человек. В ночь с 25 на 26 января часть из них убили и тайно захоронили на различных кладбищах, в том числе христианских. Журналисты опубликовал имена 27 ликвидированных, предположив, что речь может идти о 56 жителях.

Для предотвращения расследования спецслужбы и арестовали Оюба Титиева. Вскоре после ареста, семья правозащитника вынужденно покинула Чечню. В России и на международном уровне уже более полугода ведётся кампания “#SaveOyub – #SaveMemorial”. В ответ чеченские власти, видимо, для придания большей убедительности обвинению, арестовали Адама Титиева, племянника общественного деятеля. Адам дважды судим за хранение запрещённых веществ: в 2001 году в Дагестане и в 2011-м в Чечне.

На первый взгляд, арест Оюба выглядит чуть ли торжеством гуманности по меркам, принятым в Чечне. Наталья Эстемирова и Анна Политковская поплатились за правозащитную и журналистскую работу в регионе жизнями. Однако коллеги Титиева трактуют его арест как “взятие в заложники”. Потому в название кампании за его освобождение всегда добавляется требование #SaveMemorial. Уголовные дела, запугивания, травля, даже убийства не заставили правозащитников, занимающихся Чечнёй, уйти из региона и забыть про живущих там людей. Захват заложника – новый подход чеченского руководства к работе с гражданским обществом. Если он сработает, то в ближайшее время возможна имплементация метода в самых неблагополучных с точки зрения прав человека субъектах Российской Федерации.

ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ МАКСИМА БОРОДИНА

Выбивающимся из общего потока событий полугодового мониторинга стало происшествие с журналистом РИА “Новый день” Максимом Бородиным в Екатеринбурге. 12 апреля он выпал из окна своей квартиры, получил тяжелые травмы, впал в кому и, спустя три дня, умер. Главный редактор издания Полина Румянцева заявила, что для самоубийства “не было никаких поводов”. Репортеры без границ и ОБСЕ назвали смерть подозрительной, такое же мнение высказал друг Бородина, которому тот позвонил перед смертью.

Сперва медиа и блогеры подхватили информацию о том, что Максим – один из журналистов, рассказавших о гибели уральцев, бойцов ЧВК Вагнера, в Сирии. Однако позже версии региональных общественных деятелей, журналистов и просто знакомых Бородина разделились. Часть из них заявила, что конспирология тут не при чём. Всё дело в том, что Максим из-за цензуры в медиа и сложного характера фактически остался без работы, и, будучи зависимым от алкоголя человеком, ушёл в запой и действительно покончил жизнь самоубийством. Другие упоминали сообщения Бородина о постоянной слежке, странных визитах людей в погонах и в камуфляже в подъезд, а также нападения на него сторонников православной секты “царебожников” после интервью федеральным медиа о кампании против фильма “Матильда”.

Следственный комитет, вопреки общественному резонансу и просьбам Репортёров без границ провести тщательное расследование, фактически от такового отказался. 24 апреля, через 9 дней после смерти, следователи заявили об отказе возбуждать уголовное дело по факту гибели и окончательно остановились на версии самоубийства.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

Главная идея доклада – анализ ситуации, разговор о том,  что к ней привело и о том, что будет дальше. Сотни страниц ежемесячных выпусков мониторинга посвящены конкретным историям и сюжетам. В итоговом документе они собраны в несколько ключевых тенденций.

На протяжении текста нашего доклада многократно подчёркивалось, что политические преследования в России начались не сегодня, не в 2012 году, а около полутора десятилетий назад. Масштаб и методы репрессий зависят от  множества факторов: социального и политического контекста, готовности людей протестовать, силы гражданских и оппозиционных движений, степени  их поддержки  обществом.

Преследования 15-10 лет назад велись выборочно: уровень протестных настроений стремился к нулю, деятельность оппозиции и правозащитников никого не волновала и напоминала диссидентство или подвижничество. Жёстко подавлялись только радикальные субкультурные движения вроде уличных националистов или антифашистов, а также Национал-большевистская партия. В отношении остальных несогласных проводилась стратегия маргинализации: старые партии лишали регистрации, либо заставляли их исключать неудобных активистов, постепенно ужесточалось законодательная база для работы НКО, по федеральным телеканалам временами показывались пропагандистские фильмы. Существовало и полицейское давление, изначально скрытое и направленное только на отдельных активистов. Чуть позже начали практиковаться запреты уличных акций и задержания пикетчиков, использование провокаторов, преимущественно из молодёжных прокремлёвских группировок, для запугиваний и дискредитации.

К 2010-2011 годам годов уровень протестных настроений значительно вырос и вышел на качественно новый уровень. На улицы стали выходить не десятки или сотни, а тысячи людей. И такие протесты, по крайней мере в крупных городах, получали поддержку общества. Это подтолкнуло власть к более жестким методам преследований. Приёмы, отработанные на радикальных группах, использовались против активистов либеральных,  социал-демократических,  консервативных,  правозащитных,  экологических и других организаций, далеких от радикализма. Крупнейшая столичная демонстрация 6 мая 2012 года, собравшая более 100.000 человек, закончилась полицейской провокацией и жестоким разгоном. Символом новой эпохи взаимоотношений власти и её критиков стало Болотное дело. За ним сразу же началось ужесточение законодательства в области свободы собраний, борьбы с экстремизмом, иностранными агентами и нежелательными организациями.

Многие законодательные изменения, принятые в 2012 году Государственной Думой, прозванной в народе за моментальное принятие любых инициатив Кремля “бешеным принтером”, заработали к следующему федеральному электоральному циклу. Если увеличенные в 10-20 раз штрафы начали присуждаться буквально в следующие же дни после вступления поправок в законную силу, то остальные санкции применялись в исключительных случаях. Возможностью штрафовать активистов на сотни тысяч рублей или присуждать общественные работы правоохранительные органы воспользовались накануне последней президентской кампании.

Общественные работы идеально подошли для “неудобных” случаев. Если арест может стать информационным поводом для международных медиа – его заменяют принудительным трудом. Например, в случае с Марией Алехиной, получившей всемирную известность по делу Pussy Riot. Это создаёт понятную для западного человека медиа-картинку: скандальная знаменитость нахулиганила и теперь, в назидание, немного поработает среди простых людей. Однако картинка скрывает перевёрнутую реальность. Человека наказывают не за реальное хулиганство – пьяный дебош или вождение без документов – а за реализацию базовых прав на свободу слова и свободу собраний.

Гигантские штрафы направлены на другие категории людей. Во многих регионах и минимальное взыскание в 10.000 рублей – большие деньги. Особенно с учётом постоянного давления спецслужб, лишающего активистов возможности заниматься бизнесом или строить карьеру. Штраф же в 150.000 рублей, даже одна его угроза вынуждает людей в буквальном смысле сидеть дома и даже эмигрировать. Такие издержки едва “по карману” нескольким политическим и общественным структурам, имеющим всероссийскую и международную известность.

Ноу-хау последнего времени стал точечный, но постоянный террор. Лучший его пример – весенние протесты армянской диаспоры в Москве. Точнее сказать – акции солидарности с протестующими в самой Армении. Российская политика на собраниях не обсуждалась, но, тем не менее, они разгонялись, а после одного из них в СИЗО отправили Марзпета Манукяна. Любой заметный протест сегодня заканчивается арестом. Власть стремится показать, что выход на улицу подобен игре в русскую рулетку – один из участников обязательно попадёт в тюрьму. Тема вторична: выборы, экология, даже события в соседней стране, хоть дружественной, хоть недружественной.

Также в докладе проанализировано ещё одно ключевое право – право на свободу объединений. Оно нарушается и в политическом контексте, и в религиозном. Хуже всех приходится тем, кто не устраивает власть по всем параметрам.

Для каждой группы выбирается индивидуальная степень жёсткости и конкретный механизм репрессий. Для закрытия Открытой России принимаются специальные законы, мишенью становятся инфраструктура и конкретные координаторы. Для нейтрализации движения сторонников Алексея Навального используются механизмы массового и тотального полицейского давления. Имеющие на порядок меньшую публичную поддержку в России и в мире религиозные меньшинства, давно объявленные “сектантами”, находятся в самом беззащитном положении. “Сектанты” легко превращаются в экстремистов и даже террористов, лишаясь имущества, свободы и минимальных прав.

Политическим и религиозным объединениям, оппонирующим официальным или существующим параллельно им, создаётся образ априорной подозрительности и опасности. Преследования, от штрафов за сотрудничество с зарубежными организациями до многолетних сроков за терроризм в колониях строгого режима, сопровождаются пропагандистскими сюжетами в новостях и регулярными “сенсационными расследованиями” на федеральных телеканалах.

Понимая  и ощущая рост недовольства в обществе,  власть и спецслужбы стремятся не только постфактум, но и превентивно выявить возможных лидеров и участников массовых протестов. В мониторинг в силу хронологических причин лишь по касательной попала история Вячеслава Мальцева и движения Артподготовка. Важно кратко разобрать её для иллюстрации тезиса о стратегии превентивного выявления протестных настроений и активистов.

Саратовский политик и популярный видео-блогер Вячеслав Мальцев накануне парламентской кампании 2016 года выиграл праймериз партии Парнас. Мальцев вместе с Михаилом Касьяновым стал одним из лидеров предвыборного списка. Получив федеральную известность, Вячеслав и его сторонники заявили о подготовке невероятной и невиданной акции протеста 5 ноября 2017 года. Дата получилось максимально символической: 4 ноября проходят русские марши, на 7 ноября выпадал столетний юбилей Октябрьской революции, а непосредственно 5 ноября отсылало к истории Гая Фокса. В 1605 году английский дворянин пытался взорвать парламент Великобритании. На сюжете неудавшегося переворота основан фильм “V – значит Вендетта”, в массовом сознании ассоциирующийся с революцией и романтикой подполья.

Провалилась и революция Вячеслава Мальцева. Особо активных его сторонников задержали накануне акции – у нескольких человек на обысках обнаружились бутылки с зажигательной смесью, холодное и огнестрельное оружие, тротил, патроны. По делам о подготовке терактов и массовых беспорядков арестованы несколько человек. Множество активистов Артподготовки эмигрировали, включая лидера движения, заявившего о провокациях спецслужб.

В то же время часть правозащитников, политиков и экспертов заподозрили самого Вячеслава Мальцева. Во-первых, из-за его биографии: Мальцев до Перестройки работал в правоохранительных органах, потом учредил одно из первых частных охранных агентств в Саратове, несколько раз избирался в областную Думу, занимая должности зампредседателя или секретаря. Самым же известным выходцем из Саратова, неформально курирующим регион с девяностых годов, является Вячеслав Володин. До парламентской кампании Володин в должности зампредседателя администрации президента курировал всю внутреннюю российскую политику. Вячеслав и Владислав давно знакомы, среди прочего в 2001 году оба создавали местную Единую Россию.

Вторым поводом для подозрений стал ход спецоперации по пресечению акции 5 ноября. Оппозиционные движения, открыто призывающие к уличному протесту, готовящие его, рекрутируя сторонников и распространяя информацию, сталкиваются с противодействием буквально с первых шагов. История штабов и акций Алексея Навального, подробно отражённая в докладе и мониторинге, лучший тому пример. “Революция 5 ноября”, вопреки сложившейся практике, пресеклась буквально накануне условленного дня. Такой разрыв шаблона заставил предполагать, что политическому руководству и руководству спецслужб хотелось выявить максимальное число потенциальных сторонников и организаторов радикальных протестов. Выявить и превентивно принять меры, учитывая близившиеся президентскую кампанию, чемпионат мира по футболу, а также непопулярные реформы вроде повышения пенсионного возраста, акцизов на топливо и ставки НДС.

Являлся ли Вячеслав Мальцев сознательным или невольным соучастником стратегической спецоперации – вопрос, имеющий уже скорее исторический интерес. Однако именно “оперативная разработка” его сторонников привела и к “делу Артподготовки”, и к “делу Сети”, и к “делу Нового величия”. Фигуранты всех дел тем или иным образом оказались в орбите подготовки “Революции 5.11.2017”. Кто-то напрямую участвовал в подготовке акций, кто-то лишь промелькнул в паре телеграм-чатов.

Если сохранятся такие же тенденции – ужесточение репрессий при одновременной росте протестных настроений – в моменты пикового недовольства возможен и сценарий “интернирования”. То есть массовое превентивное задержание несогласных по факту принадлежности или сочувствия к той или иной организации. В 1981-1983 годах интернированию подверглись около 10.000 активистов и сторонников польской Солидарности. Из современных примеров можно привести Турцию. С лета 2016 года по нынешний день Реджеп Тайип Эрдоган санкционировал арест более 160.000 граждан, обвинив их в поддержке оппозиционного общественного деятеля Фетхулла Гюлена.

Подобная тактика уже опробована на организации Хизб ут-Тахрир аль-Ислами, которую суд считает террористической и любого заподозренного в симпатии к ней правоохранительные органы сперва арестовывают, а потом начинают расследование. “Обкатывается” она и на Свидетелях Иеговы. Также выше упоминались и другие, более ранние сюжеты, вроде попыток разгрома националистического движения, левых и антифашистских групп, ликвидации Национал-большевистской партии.

Оснований для прогноза перемен в лучшую сторону в данный момент нет. Во-первых, очевиден тренд самих преследований – с начала 2000-х годов ситуация ни разу не улучшилась. Во-вторых, очевиден тренд в репрессивной машине – число специальных структур и вовлечённых в их работу сотрудников только возрастает. Более того, к “традиционным игрокам”, относящимся к структурам МВД и Росгвардии, добавилась ФСБ. Её сотрудники участвуют и в сопровождении дела Кирилла Серебренникова, и в “деле Артподготовки”, и в “деле Сети”, и в делах против крымских татар.